Аквамарин

Матвеева Наталия Александровна

Джонни обаятельно улыбнулся и открыл обе коробки: в одной была гигантская, ароматная пицца, а в другой — шоколадный пудинг! Лив вытаращила глаза и совсем по-детски улыбнулась, глядя на еду.

— Я подумал, что за пару дней ты могла проголодаться, малышка Лив, и решил накормить тебя, поскольку когда человек сыт, он не хочет никого убить! — весело произнес он и подмигнул. — А ты совсем маленькая и такая легкая, боюсь, тебя в форточку сквозняком снесет, так что кушай, детка, поправляйся, а для повышения уровня доброты в твоей соблазнительной

груди, — Джессика и Лив одинаково (ну, не совсем одинаково) возмущенно посмотрели на него, — я приготовил для тебя дождь из клубничных леденцов!

И Джонни стал вытаскивать из карманов такие любимые Оливией конфеты и подбрасывать их в воздух над Лив, осыпав ее всю желто-красными леденцами. Лив захохотала и, тут же набив конфетами рот, с трудом проговорила, глядя на сияющего огнем и обаянием Джонни:

— О, это так мило, Джонни! А теперь выметайся, мне нужно принять душ.

— Так я могу составить тебе…

— Джонни! — и Лив запустила в него конфеткой. Тот уверенно поймал ее и, сунув в рот, глянул на часы «Роликс» на руке, присвистнув:

— О, уже два! Я же должен быть на Манхеттене, надеюсь, они не пристрелят меня за опоздание!

— А я говорила! — начала было Джесси, но Джонни уже летел на крыльях ночи к выходу, на ходу поцеловав девушку в лоб:

— До вечера, Джесс! Ты сегодня такая красивая… — и он исчез за дверью.

Джессика по привычке закатила глаза, но бросила на дверь мечтательный взгляд, задумавшись. Лив с набитым ртом проговорила, подняв брови и глядя на сестру:

— А ты его любишь, Джесси. Хоть он и редкостный идиот и псих.

Джесс очнулась от своих мыслей и улыбнулась ей:

— Да… Я до ужаса люблю его… Иногда мне хочется его убить, потому что он заигрывает с другими девушками… Ну ладно. Оливия, в восемь тебя будет ждать отец. Оденься прилично! Если, конечно, не хочешь выслушивать проповеди полчаса. Я уезжаю в казино «Золотой фазан», там сегодня розыгрыш пресловутого «Порше Кайена», а раз я хозяйка, то и приз вручать мне. — Джессика вздохнула и откинула волосы за спину. — Не волнуйся, я постараюсь забрать тебя после встречи, и мы пойдем ужинать в одно неплохое местечко.

Лив пожала плечами и, все еще активно жуя, пробормотала:

— Не беспокойся, сестра, можешь назвать адрес, и я доберусь сама. Встретимся на месте.

— Нет! — жестко воскликнула Джесси, так что Лив удивленно на нее посмотрела. — Ты… это может быть… В общем, я приеду за тобой и точка. Только попробуй смыться! — она посмотрела на часы и резко нахмурилась. — Черт! Опаздываю. Увидимся вечером и не зли отца! Это добром не кончится. Ариведерчи!

Лив осталась одна. Она чувствовала внутреннее напряжение из-за встречи с отцом главным образом из-за того, что боялась слететь с катушек и наделать бед… Но и сохранять спокойствие в ее планы не входило.

Она решила оставить раздумья об отце и вспомнила лица Джесси и Джонни. Лив улыбнулась. Сестра оказалась

такой, какой она ее и представляла: спокойная, теплая, добрая, живая и заботливая, красивая и милая… Лив была рада, что вновь обрела ее. Теперь у нее есть семья и можно не бояться одиночества. Жаль, что они не встретились раньше! А Джонни… Лив вспомнила его игривые зеленые глаза, обаятельную улыбку и нереально стремительную мужскую энергию и улыбнулась, слегка покраснев. Он заботится о ней, делает комплименты и… Лив не могла отрицать, что он чертовски красив и сексуален! Но она быстро остановила развитие каких-то новых ощущений внутри себя и вспомнила, что он женится на Джесс. И он ее друг детства!

Успокоившись, девушка с удовольствием предвкушая свое представление, стала собираться в гости к отцу.

Лив приняла душ, высушила свои длинные и густые светлые волосы, сделала красивый макияж (она научилась этому у Мэри, которая посещала курсы визажистов), подчеркнув свои большие бирюзовые глаза, алые губки и нежный румянец и, отбрасывая с лица волнистую прядку, задумалась над гардеробом.

— Нет, папуля… Ты увидишь меня такой, какая я есть, во всей красе! — язвительно и злорадно прошипела Лив и стала одеваться.

Ровно в половину восьмого Лив вышла из номера отеля. На ее маленькой, но невероятно красивой и стройной фигуре красовалась темно-синяя обтягивающая майка на широких лямках, подчеркнувшая упругую, аккуратную грудь, поверх была одета легкая полупрозрачная голубая туника с рукавом «летучая мышь» в три четверти, широким вырезом на шее, в котором то и дело оказывалось то одно, то другое плечо, и обтягивающая широкой эластичной тканью попу и верхнюю часть бедра. На стройных ножках Лив красовались черные, обтягивающие капри длиной ниже колена и синие туфли с открытым носом на высоченной шпильке, которая немного, но приближала девушку к росту нормальных людей.

Выход из отеля ей преградили двое уже знакомых нам охранников, один из которых, Бобби, снова не удержался и плотоядно оглядел Лив с ног до головы, а второй попытался глупо улыбнуться.

Увидев перед собой Бобби, Лив поморщилась и, встряхнув копной пышных, вьющихся локонов, бесцеремонно, слегка толкнула его в грудь, пытаясь пройти к выходу:

— Эй, верзила Бобби! Ты мне свет загораживаешь! Дай пройти. — жестко и повелительно потребовала она, глядя на возвышающуюся над ней фигуру в черном костюме.

— Э-э, мисс Мартинес… Я… Мы должны… Босс… — вдруг жутко смутившись, невнятно забормотал Бобби, а его напарник обреченно вздохнул и приятным, бархатистым тембром заявил:

— Мисс Мартинес, у нас приказ от вашего отца — доставить вас к нему лично. Прошу вас пройти в машину.

Лив подняла брови (в глубине души она сходила с ума, с ней никогда не обращались, как с какой-то королевой, и она не могла прийти в себя от этого), но внешне продемонстрировав скептицизм и недоверие, проговорила: