Аквариум
Шрифт:
– Я готов платить за ваш прибор. Он нужен мне. Но я не настаиваю.
– Отчего вы решили, что я пришел работать на вас?
– Мне так кажется. Отчего же нет. Полная безопасность. Хорошие цены.
– Вы действительно готовы платить 120000 долларов?
– Да. 60000 немедленно. За то, что вы меня не боитесь. Еще 60000, как только я проверю, что прибор действует.
– Когда вы сможете в этом убедиться?
– Через два дня.
– Где гарантия, что вы вернете и вторую половину денег?
– Вы очень ценный человек для меня. Я думаю получить от вас не только этот прибор. Зачем мне
Он смотрит на меня, слегка улыбаясь. Он понимает, что я прав. А я смотрю на него, на своего первого агента, завербованного за рубежом. Безопасность своей прекрасной страны он продает за тридцать сребреников. Это мне совсем не нравится. Я работаю в добывании оттого, что нет у меня другого выхода. Такова судьба. Если не здесь, то в другом месте система нашла бы для меня жестокую работу. И если я откажусь, меня система сожрет. Я подневольный человек. Но ты, сука, добровольно рвешься нам помогать. Если бы ты встретился мне, когда я был в Спецназе, я бы тебе, гад, зубы напильником спилил. Я вдруг вспоминаю, что агентам положено улыбаться, И я улыбаюсь ему.
– Вы не европеец?
– Нет.
– Я думаю, что нам не надо встречаться в вашей стране, но не нужно и в Швейцарии. Что вы думаете по поводу Австрии?
– Отличная идея.
– Через два дня я встречу вас в Австрии, Вот тут, – Я протягиваю ему карточку с адресом и рисунком отеля. – Все ваши расходы я оплачу. В том числе и на ночной клуб.
Он улыбается. Но я не уверен в значении улыбки: доволен, недоволен? Я знаю, как читать значение сотен всяких улыбок. Но тут, в полумраке, я не уверен.
– Прибор с вами?
– Да, в багажнике машины.
– Вы поедете в рощу вслед за мной, и там я заберу ваш прибор.
– Не хотите ли вы меня убить?
– Будьте благоразумны. Мне прибор нужен. – На хрена мне твоя жизнь? Ты мне живой нужен, добавляю я уже про себя. Я на первом приборе останавливаться не намерен. Зачем же тебя убивать? Я миллион тебе готов платить. Давай только товар.
– Если вы готовы платить так много, значит, ваша военная промышленность на этом экономит. Так?
– Совершенно правильно.
– За первый прибор вы платите 120000, а экономите себе миллионы.
– Правильно.
– В будущем вы мне заплатите миллион, а себе сэкономите сто миллионов. Двести. Триста.
– Именно так.
– Это эксплуатация! Я так работать не желаю. Я не продам вам свой прибор за 120000.
– Тогда продайте его на Западе за 5500. Если у вас его купят. Если вы найдете покупателя, который вам заплатит больше, чем я, дело ваше. Я не настаиваю. А я тем временем куплю почти такой же прибор в Бельгии или в США.
Это уже блеф. На крупную фирму не пролезешь. Ребра поломают. Нет у меня другого выхода к приемникам отраженного лазерного луча. Но я спокойно улыбаюсь. Не хочешь, не надо. Но ты не монополист. Я в другом месте куплю.
– Счет, пожалуйста!
Он смотрит мне в глаза. Долго смотрит. Потом улыбается. Сейчас свет падает на его лицо, и поэтому я уверен, что улыбка не таит в себе ничего плохого. И я вновь улыбаюсь ему.
Он достает сверток из багажника и передает мне.
– Нет, нет, – машу я руками. – Мне лучше его не касаться. Несите его в мою машину. (В
Он садится в мою машину (это, конечно, не моя, а взятая для меня напрокат теми, кто меня обеспечивает).
Двери изнутри запереть. Такова инструкция. Аппарат – под сиденье. Я расстегиваю жилет. Это специальный жилет. Для транспортировки денег. В его руки я вкладываю шесть тугих пачек.
– Проверяйте. Через два дня вы привезете техническую документацию, я заплачу остающиеся 60000 и еще 120 000 за документацию.
Он кивает головой.
Я жму ему руку.
Он идет к своей машине. Я, рванув с места, исчезаю в темноте.
Сколько офицеров ГРУ обеспечивают только меня? Не знаю точно. Но сегодня у меня еще две встречи. Во-первых, полученный прибор должен как можно скорее оказаться за стенами советского посольства. Во-вторых, я должен отдать взятую напрокат машину и получить свою дипломатическую.
Через полчаса на горной просеке в теплом тумане я встречаю второго секретаря советского посольства в Берне. У него белая машина «Пежо-504». Ее еле видно в густых лохматых клубах тумана.
Мой пакет уже упакован в зеленый плотный брезентовый мешок, заперт и опечатан двумя печатями. Дипломат – подполковник ГРУ. Но и ему не положено знать – ни кто я, ни что находится в пакете. Ему приказано встретить меня. Принять груз, запереть двери изнутри и – немедленно в посольство. В момент, когда пакет попал в дипломатическую машину, он в относительной безопасности. Как только он попадет за каменные заборы посольства – он в полной безопасности.
Я останавливаю машину борт к борту, опускаю стекло. У него уже стекло опущено. Принимай.
Он – крупный светловолосый человек. Лицо серьезное. По упрямым складкам у рта без ошибок скажу, что он вербует успешно. Варяг, без всяких сомнений. Такие упрямые парни долго в обеспечении не работают. Просто сегодня день сумасшедший. Просто всех сегодня в женевской и бернской резидентурах в обеспечение бросили.
Мы не имеем права говорить, тем более по-русски. Остановился, бросил груз, исчез. В это короткое мгновение он успевает рассмотреть меня. По каким-то неприметным признакам он узнает во мне зелененького борзягу, замученного агентурным обеспечением, первый раз вкусившего варяжьего успеха. Он улыбается мне. Он ничего не говорит, он только чуть шевельнул губами. А я понимаю: успехов тебе.
И только красные огни по белому туману, только улыбка его зубастая за стеклом. Исчез.
Я жду три минуты. Ему сейчас преимущество. Он сейчас с грузом. Через два часа возле Интерлакен у меня еще одна встреча: отдать эту машину, получить свою.
В ту ночь меня могли видеть во Фрибурге и в Нешателе. Рассвет я встретил в Цюрихе. Главное сейчас – как можно больше контактов. Меня могли видеть в огромной библиотеке, в оружейном магазине, в пивной, на вокзале. Я разговаривал с мужчинами и женщинами. Я разыскивал фирму, которая реально существует, но мне совершенно не нужна. Я рылся в адресных книгах и искал людей, которые нам совсем неинтересны. Говорят, что лиса тоже так же путает свои следы.