Аквариум
Шрифт:
А она вовсе и не моя. Я ее домой везу, ибо муж ее уже на конвейере, уже показания дает. Из него еще тут, в Вене, вырвут нужные признания. А потом он в Аквариум попадет, в огромное стеклянное здание на Хорошевском шоссе.
Валя, его жена, об этом пока не догадывается. Ушел в ночь, в обеспечение. Ее это не волнует, привыкла. Она мне о новых блестящих плащах рассказывает, вся Вена такие сейчас носит. Плащи золотом отливают, и вправду красивые. Ей такой плащ очень пойдет. Как Снежная королева, будешь ломать наш покой своим холодным надменным взглядом. Сколько власти в ее сжатых
Глуп ты, капитан, что за такой пошел. Наверняка знаю, что она смеялась тебе в лицо, а ты, ревнивец, следил за ней из-за угла. А потом, повинуясь мимолетному капризу, она согласилась стать твоей женой. Ты и сейчас на конвейере только о ней думаешь. Тебе один вопрос покоя не дает: кто ее сейчас домой везет. Успокойся, капитан, это я, Витя Суворов. Не нужна она мне, обхожу таких стороной. Да и не в Вене этими вещами заниматься. Слишком строго мы друг друга судим, слишком пристально друг за другом следим.
– Суворов, ты почему никогда мне не улыбаешься?
– Разве я один?
– Да. Мне все улыбаются. Боишься меня?
– Нет.
– Боишься, Суворов. Но я заставлю тебя улыбаться.
– Угрожаешь?
– Обещаю.
Остаток пути мы молчим. Я знаю, что это не провокация ГРУ. Такие женщины только так и говорят. Да и не может сейчас ГРУ следить за мной. Операции ГРУ отточены и изящны. Операции ГРУ отличаются от операций любых других разведок простотой.
ГРУ никогда не гоняется за двумя зайцами одновременно. И оттого ГРУ столь успешно.
– Надеюсь, Суворов, ты не бросишь меня возле дома. Я красивая женщина, меня на лестнице изнасиловать могут, отвечать ты будешь.
– В Вене этого не бывает.
– Все равно я боюсь одна.
В этой жизни она ничего не боится, я знаю таких женщин: зверь в юбке.
В лифте мы одни, она смеется:
– Ты уверен, что Володя ночью не вернется?
– Он на задании.
– А ты не боишься меня одну ночью оставлять, меня украсть могут.
Лифт плавно остановился, я открываю перед ней дверь. Она квартирную ключом отпирает.
– Ты что сегодня ночью делаешь?
– Сплю.
– С кем же ты спишь, Суворов?
– Один.
– И я одна, – вздыхает она.
Она переступает порог и вдруг оборачивается ко мне. Глаза жгучие. Лицо чистенькой девочки-отличницы. Это самая коварная порода женщин. Ненавижу таких.
Эвакуация всегда производится только самолетом, быстро. И полицейский контроль только один раз.
Эвакуация всегда производится днем: ночью полиция более подозрительна, утром новая смена – свежие силы.
Вечером самолеты в основном в дальние рейсы не уходят – поэтому эвакуация днем.
Расписания
Бывший капитан ГРУ, бывший помощник военного атташе сидит на табуретке. Голова на груди. Он не связан. Он просто сидит. Но у него больше нет желания кричать и буянить. Он уже прошел первую стадию конвейера. Он признался: да, была Библия в почтовом ящике. Нет, религией не интересовался. Да, проявил халатность, Да, бросил в мусорный ящик. Третий слева. Библия уже на столе лежит. Нашли ее. Доказательство! Библия в целлофановом пакете.
Пока я твою жену возил, из тебя, капитан, в это время первый слой показаний извлекали. Да, обманывал Навигатора и раньше. Посещал проституток четыре раза. Нет, с западными разведками не связан. Вербовочных предложений от них не получал. Нет, секретных сведений им не передавал.
Эвакуация.
– Спирт.
Вместо медицинского спирта мы обычно джин «Гордон» используем. Из командирского бара.
– Шприц.
Шприц одноразовый. Точно как в Спецназе. Но это не «Блаженная смерть», это просто «Блаженство».
Место укола надо тщательно протереть проспиртованной ваткой, чтобы не было заражения.
Аэропорт. Грохот двигателей. Блестящий пол. Сувениры. Много сувениров. Куклы в национальных нарядах. Зажигалки «Ронсон». Контроль билетов.
– Багаж?
– Нет багажа. Краткосрочная командировка.
– Предъявите паспорта!
Наши паспорта зеленого цвета. «Именем Союза Советских Социалистических Республик, Министр иностранных дел Союза ССР…»
Проходим.
Нас трое. Бывший капитан. Я. Вице-консул. Бывший капитан путешествует. Мы – провожающие лица. Якобы. На самом деле мы – прямое обеспечение. А вон там, у киоска с бутылками – Генеральный консул СССР.
Общее обеспечение. Оградить! Предотвратить! Отмазать!
Теперь к самолету. «Дипломатическая почта» – это про нас.
Проходим.
Через поле – к самолету. Совсем недалеко, даже автобуса не надо. ТУ-134. Два трапа. Задний для всех. Передний – для особо важных персон и для дипломатической почты, для нас то есть. У трапа еще одна стюардесса. Чего зубы скалишь, радуешься? Но откуда ей, стюардессе, знать, что бывший капитан уже не особо важная персона? Откуда ей знать, что улыбается он просто потому, что его «Блаженством» кольнули.
У трапа – дипломатические курьеры. Двое. Крупные. Они знают, что за груз у них сегодня. Они вооружены и не скрывают этого. Такова международная дипломатическая практика. Таковы правила, установленные еще Венским конгрессом 1815 года…
Они помогают бывшему капитану подняться по трапу. У бывшего капитана почему-то ноги на ступени трапа не попадают. Тащатся ноги. Ну, это ничего. Поможем. У двери два больших человека чуть развернули бывшего капитана боком: втроем в дверь не войдешь. Я вновь вижу их лица. Бывший советский военный дипломат улыбается тихой доброй улыбкой. Кому улыбается? Может быть, даже мне.