Аквариум
Шрифт:
Он смотрит на меня взглядом, в котором нет ничего для меня хорошего.
– Давайте ваше письмо.
– Дайте мне конверт, пожалуйста.
– У вас даже нет конверта, – возмущается он.
– К сожалению…
Он кладет передо мной пачку бумаги, конверты, ручку. Бумагу я отодвигаю в сторону, из кармана достаю пачку карточек с адресами кафе и ресторанов. Каждый шпион всегда имеет в запасе десятка два таких карточек. Чтобы не объяснять новому другу место встречи, проще дать ему карточку: я приглашаю вас сюда.
Я быстро просматриваю
Карточку вкладываю в конверт. Конверт заклеиваю. Пишу адресат – «Правительству Ее Величества». На конверте ставлю свою персональную печать «173-В-41».
– Это все?
– Все. До свидания.
Я снова в лесу. Вот моя машина. Я гоню ее дальше и дальше. Теперь встреча с местной полицией тоже может быть опасной. Советское посольство могло сообщить в полицию, что один советский дипломат сошел с ума и носится по стране. Могут сообщить в Интерпол, что я украл миллион и убежал. Могут заявить протест правительству и сказать, что власти Австрии меня захватили силой и что меня нужно немедленно вернуть – иначе…
Они умеют делать громкие заявления. Теперь мне нужна телефонная связь с британским посольством. Я должен объяснить ситуацию, пока какой-нибудь деревенский полицейский пост не остановил меня и не вызвал советского консула. Тогда будет поздно объяснять что-нибудь. Тогда после первой встречи с консулом у меня вдруг пойдет обильная слюна, я начну смеяться или плакать и за мной пришлют специальный самолет. Пока слюна еще не пошла, я буду пытаться… Укромные телефоны у меня на примете есть.
– Алло, британское посольство, я направил послание… Я знаю, что меня не соединят с послом, но мне нужен кто-то ответственный… Мне не надо его имя, вы сами там решайте… Я направил послание…
Наконец они кого-то нашли.
– Слушаю… кто говорит?
– Я направил послание. Тот, с кем я его направил, знает мое имя…
– Правда?
– Да. Спросите его.
Трубка молчит некоторое время. Потом оживает.
– Вы представляете свою страну?
– Нет. Я представляю только себя.
Трубка снова молчит.
– Чего же вы хотите?
– Я хочу, чтобы вы сейчас вскрыли пакет и послание передали британскому правительству.
Трубка молчит. В трубке какое-то сопение.
– Я не могу вскрыть конверт, так как он адресован не мне, а правительству…
– Пожалуйста, вскройте пакет. Это я его подписывал. Я так подписал, чтобы его содержание не стало известно многим. Но вам я даю право его вскрыть…
Далеко в телефонных глубинах какое-то шептание.
– Это очень странное послание. Тут какой-то ресторан…
– Да не это… Посмотрите на обороте…
– Но и тут странное послание. Тут только какие-то буквы.
– Вот их и передайте…
– Вы с ума сошли. Послание из трех букв не может быть важным.
– Это будет решать правительство Ее Величества: важное послание или нет…
Трубка молчит.
– Я нашел компромисс. Я не буду посылать радиосообщение, я перешлю ваше сообщение дипломатической почтой! – в его голосе радость школьника, который решил трудную задачу.
– Черт побери вас с вашими британскими компромиссами. Сообщение может быть важное или нет, не мне решать, но оно срочное. Через час, а может, и раньше – будет уже слишком поздно. Но знайте, что я настойчивый, и если начал дело, то его не брошу. Я буду вам звонить еще. Через пятнадцать минут. Пожалуйста, покажите послу мое послание.
– Посла сегодня нет.
– Тогда покажите его кому угодно. Своей секретарше, к примеру. Может, она газеты читает. Может, она подскажет вам решение…
Я бросаю трубку.
Я меняю место. Я обхожу деревню. Я обхожу людей. Во мне звучит жутким ритмом страшная песня «Охота на волков». Совсем недавно я чувствовал себя затравленным зверем, но силы вернулись ко мне. Мертвой хваткой я вцепился в рулевое колесо, как летчик-смертник в штурвал своего самолета. Живым они меня не возьмут. Эх, расшибу любого, кто поперек пути встанет. А на крайний случай у меня отвертка огромная в запасе. Эх, кому-то я ее в горло всажу по самую рукоятку. Жизнь продаю! Подходи, налетай! Но дорого уступлю!
Звоню в британское правительство. Попытка вторая и последняя. Я редко кого дважды просил. А трижды никогда. И никогда впредь. Впрочем, немного мне осталось…
Я обещал позвонить через пятнадцать минут. Но вышло только через сорок три: у намеченного мной телефона людно было.
– Британское посольство?
– Да. – Но изменилось решительно все. Короткий ответ звучит резко и четко, как военная команда. Тот же мужской голос: – У вас все хорошо? Мы волновались. Вы так долго не звонили…
– Мое послание…
– Мы передали ваше послание в Лондон. Это очень важное сообщение. Мы уже получили ответ. Вас ждут. Вы готовы?
– Да.
– Адрес на карточке – это место, где вас надо встретить?
– Да.
– На карточке не указано время. Это означает, что вас надо встретить как можно быстрее?
– Да.
– Мы так и думали. Наши официальные представители уже там.
– Спасибо. – Это слово я почему-то произнес по-русски. Не знаю, понял ли он меня.
Мог ли я купить любовь?
Толпа нажала еще и продвинулась вперед сантиметров на пять. Соответственно и полицейский заслон был сдвинут на эти самые пять сантиметров. Толпа нажала на полицейских, они – на меня. И я должен был сдвинуться на пять сантиметров назад. Но позади была несокрушимая стена.
Гранит. Полированный. Так я оказался на грани бессмертия – еще чуть-чуть, еще один легкий натиск, и в центре Варшавы появилась бы новая мемориальная доска: «Здесь 23 мая 1992 года влип в стену и навеки в ней остался В. Суворов…»