Аквасфера
Шрифт:
— С зеркалом то же, что и с остальным!
— Куда же мы летим?! — дрогнувшим голосом выдал своё волнение Сергей.
— Спокойно. У нас топлива ещё на два часа. Что-нибудь придумаем. Смотри, может визуально острова заметим.
— «Позитив» молчит? — спросил Субботин, хотя уже наперёд знал ответ.
— Молчит. Я тебя еле слышу, а до него сотня километров.
— Ну и влипли!
— Бывает.
Субботин догнал вертолёт Дмитриева и теперь летел рядом, едва не касаясь его винтами, но связь между ними продолжала оставаться слабой и временами пропадала, будто их разделяли горы
— Пойдём ниже, — предложил Дмитриев.
Ка-27 скользнул вниз, едва не потерявшись в дымке. Субботин, толкнув от себя рычаг управления, заторопился следом. Ближе к воде видимость улучшилась, и теперь ведущий был отчётливо виден на фоне отдающего зеленью моря. Дмитриев летел низко, и от воздушного потока его винтов гладкая поверхность воды покрылась рябью. Только сейчас Сергей обратил внимание, какое внизу спокойное море.
— Смотри! — кивнул он штурману. — Как стекло.
— Да. Потому что нет ветра. Полный штиль.
— Триста пятнадцатый, ничего не наблюдаешь? — вклинился в их разговор Дмитриев.
— Ответ отрицательный, — стараясь скрыть растерянность, бодро ответил Субботин.
— По карте в этом районе не меньше десятка островов. Не пропусти, что-то да появится.
Но как ни напрягали глаза Субботин со штурманом, море по-прежнему было пустынно. Видимость у поверхности хоть и была лучше, но всё равно не превышала пятисот метров, и Сергей опасался, что они могут пролететь рядом с клочком суши, но так его и не заметят. Просматриваемая полоса получалась шириной не более километра, и такой вариант казался вполне возможным.
— Триста третий, разойдёмся фронтом, — предложил он ведущему.
— Согласен! — отозвался Дмитриев. — Иди левее. Из видимости не теряйся.
— Понял.
Субботин ушёл в сторону, стараясь держаться от ведущего так, чтобы он мог разглядеть на его фюзеляже белый военно-морской флаг. Они пролетели ещё двадцать минут, но море всё также напоминало голубую, как бирюза, пустыню. Иногда оно темнело и становилось чернильно-синим, местами превращаясь в чёрное. Сергей вертел головой по сторонам, удивляясь таким цветовым метаморфозам. Но затем подумал, что, возможно, для здешних широт это норма и для волнений нет причин. Гораздо хуже то, что им так и не попался на пути хоть какой-нибудь клочок суши для посадки. Потому что топливо в баках с каждой минутой таяло неумолимо.
— Смотри по курсу, а я слева, — сказал он штурману.
— Смотрю!
Женя вновь покрылся пятнами, и крупные капли пота побежали из-под шлема по лбу. Не скрывая беспокойства, он дрогнувшим голосом спросил:
— Серж, я от волнения даже забыл — сколько наш МСК на воде держит?
— Ты уже собрался плавать?
— А ты нет?
Сергей промолчал. В морском спасательном комплекте в тёплой тропической воде они смогут продержаться хоть сутки, да только толку от этого мало, если вокруг как на Северном полюсе — ни души.
— Здесь наверняка акулы! — продолжил размышления вслух Женя.
— Смотри в своём секторе! — одёрнул его Сергей.
— Смотрю.
Голицын недовольно поглазел по сторонам, затем, театрально приложив ладонь ко лбу козырьком, уставился вперёд.
— Командир! В моём секторе наличие полного отсутствия
Субботин уже открыл рот, чтобы осадить не в меру разговорившегося штурмана, как вдруг ему показалось, что в проносящейся слева дымке он заметил тень, напоминающую гигантский конус. Ничего конкретного, но в этом месте горизонт был темнее. Белое марево там явно что-то скрывало. И это что-то очень напоминало остров. Сергей радостно положил палец на кнопку, чтобы вызвать Дмитриева, как тот вдруг сам отозвался первым.
— Триста пятнадцатый, наблюдаешь справа от меня?
Субботин посмотрел вдаль за летевшим у воды вертолётом ведущего и увидел размытую чёрную точку.
— Цель надводная?
— Надводная-то надводная, да только странная.
— Александр Михайлович, у меня слева на траверзе предположительно остров.
— Очень хорошо! Пойдём, осмотрим кораблик, а потом остров.
Вертолёт ведущего выполнил плавный разворот и взял курс на вырисовывающийся в дымке контур небольшого судна.
— Что-то не похожи они на американских командос, — прокомментировал в эфир свои наблюдения Дмитриев. — Галера, что ли?
Субботин летел гораздо дальше и пока что видел над синей линией воды лишь жирную чёрную полосу. Но ему тоже показалось странным, что у корабля нет ни мачт, ни каких-либо надстроек. Плоская посудина с низкими бортами. Дмитриев пролетел над ней, едва не задев судно колёсами шасси и уже начал разворот, заходя на второй круг, как вдруг в носу корабля вспыхнул белый огонь и дымная пулемётная трасса упёрлась в серое брюхо вертолёта. На секунду Сергей потерял дар речи, затем, зажав кнопку радиостанции, не удержался от крика:
— Алекса-а-андр Михайлович!
Но Дмитриев не ответил. За его вертолётом потянулся белый шлейф выливающегося керосина вперемешку с чёрными кляксами масла. Затем к этому хвосту добавился бурый дым. Раненый Ка-27 снизился и, едва не задевая воду, потянул в сторону острова. Он уже почти скрылся с глаз, и у Сергея появилась надежда, что Дмитриев дотянет до суши, как вдруг вертолёт клюнул носом. Лопасти зацепили воду и, разлетаясь в стороны, подняли в воздух тучу брызг. Затем то, что осталось от вертолета, несколько раз перевернулось и вспыхнуло алым заревом.
Субботину глаза застлала красная пелена. Сжав до боли в пальцах ручку управления, он толкнул её вперёд. Дёрнув рычаг, дал двигателям максимальную мощность.
— Женя, к бою!
Но Голицын уже и без его команды приводил оружие в боевое состояние. Шторка, закрывающая в носу вертолёта амбразуру, с характерным жужжанием поехала в сторону, обнажая четырёхствольный пулемёт. Набирая скорость и наклонив вперёд конус несущего винта, штурмовик нёсся над водой, вздымая за собой вспененные фонтаны. Судно стремительно приближалось, увеличиваясь на глазах и принимая угловатую форму. Теперь Сергей хорошо видел людей на его борту. Полуголые, в грязной рванине, они стояли с поднятыми вверх вёслами и смотрели в его сторону. На треноге в носу чернел пулемёт, и ещё один оборванец возился, заправляя ленту. Управился он быстро, так как в следующую секунду его скрыло вспыхнувшее белое пламя. Очередь прошла рядом с кабиной, оставив тусклый след.