Альда

Ищенко Геннадий Владимирович

— А как он отнесся к известию, что малыш выжил?

— Мне кажется, что не смог скрыть неудовольствия. Естественно, потребовал привезти ребенка в имение. Когда сказали, что мальчик сильно болен и, возможно, не выживет, успокоился.

— Ребенка отдавать пока не будем, даже если выздоровеет. Тем более, что он прикипел к нашей гостье. А у деда он или снова заболеет, или случиться какой-нибудь несчастный случай. Есть мысли, для чего все это старому грибу понадобилось?

— Женой барона была Алисия Ксавье, в девичестве дочь барона Кошера. По слухам лет тридцать назад более молодой и богатый Леон Кошер отбил невесту у своего соседа Креона

Ксавье. Ненависть, которую пестуют три десятка лет — чем вам не повод?

— Доказательств, конечно, никаких?

— Все проделано чисто, а наши подозрения к делу не пришьешь.

— Сколько живу, — сказал Джок. — Сколько человеческой глупости, жадности, тщеславия и ненависти прошло мимо меня, а все равно не устаю удивляться, как подло и глупо иной раз поступают люди. Что он приобрел, уничтожив свою собственную семью? Кому отомстил, если его недруга уже даже нет на свете?

— Он отомстил его дочери, — пожал плечами подчиненный. — И он доволен, где-то даже счастлив.

— Я даю вам неделю времени, Салан. Старый барон должен умереть. Желательно это оформить как естественную смерть. Старик более, чем в преклонном возрасте. А тут еще смерть семьи…

Когда Альду сменила сиделка, девушка не спеша направилась к себе. Делать было совершенно нечего. Недалеко от лестницы на второй этаж ей повстречался Джолин. Почему-то у Альды сложилось впечатление, что он ее там поджидал.

— Госпожа изволит прогуливаться? — спросил Джолин, становясь так, чтобы перекрыть проход.

— Госпожа изволила навестить больного отца и молодого барона. Отец в тяжелом состоянии, мальчику хуже. Извините, но у меня нет никакого желания разговаривать, тем более с вами.

— Держите на меня зло за те слова?

— Зла на вас не держу, общество ваше неприятно.

— Вы всегда и со всеми так откровенны?

— Не вижу необходимости скрывать свое к вам отношения. Или вы ожидали другого? Например, что я начну с вами любезничать?

— Я многим нравлюсь и не последний человек при дворе герцога. А то, что сказал при встрече… У меня не было никаких оснований не верить графу Рабеку.

— Ах вот оно что, — задумчиво сказала Альда, внимательно рассматривая Джолина, который ждал ответа, приняв самую, по его мнению, выгодную позу. — Привыкли к женскому вниманию? Да, на вид вы очень славный. И многие на это покупаются? Хотя можете мне не отвечать. Ну что же, курицам нужен петух. Но со мной в эти игры лучше не играть. Да, я молода, но, как мне кажется, не полная дура. И положение у меня сейчас незавидное: кто его знает, что там завтра решит милорд герцог. Но ведь это еще не основание, чтобы искать покровительства человека, который тебе неприятен, да еще таким образом. Дайте пройти.

Джолин застыл столбом, и Альде пришлось его слегка оттолкнуть с дороги, чтобы подняться по лестнице.

У двери комнаты ей повстречалась Леора.

— Зайдешь ко мне? — пригласила она.

— Зайду, — ответила Альда. — Настроение паршивое и не сильно тянет общаться, но сидеть одной еще хуже.

— Что, с отцом плохо? — проницательно спросила Леора, открывая дверь в комнату.

— С мальчиком. А отец по-прежнему слаб. Но это, как говорит врач, где-то на месяц. Раньше он не встанет: рана тяжелая, да и возраст.

— Обувай тапочки. Ковер ковром, но полы все равно холодные. Я у Дорна заказала вторые для Лани, так мне две пары принесли. Герцог еще назвал их гостевыми.

— А что он за человек?

— Хороший

вопрос, — Леора села на кровать, а Альде предложила сесть в кресло. — Герцог вечно занят. Он очень умный и деятельный человек. Ему уже семнадцать лет или чуть больше. Он невысок, ростом примерно с меня и, по-моему, это его угнетает. Хотя физически неплохо развит и расти еще должен года три. В общении со всеми спокоен и доброжелателен, без необходимости ни на кого голоса не повышает. При мне только раз орал на одного офицера, но там было за что. Я бы вообще ему голову за такое оторвала. Но не рохля, при необходимости может быть жестким. Со слугами вежлив, за все время одного только наказали. Но все его приказания ими выполняются моментально. Иногда он приглашает меня вместе с сестрой к себе и поет свои песни. Музыка очень необычная, если не сказать больше. Я ведь тоже играю на дейре, но наши мелодии по большей части это просто бренчание или перебор аккордов, слабо связанный с текстом песни. У него все иначе. Я просто не могу объяснить, это надо слушать. Часть песен он перевел на наш язык, остальные поет на своем русском. Если ты опасаешься Серга, то зря. Раз Джок сказал, что вас ни в чем не обвиняют, значит, он все факты проверил, и вы действительно ни в чем не виноваты.

— А мятеж?

— А что мятеж? Твой отец самолично мечом махал в армии Мартина? Нет? Значит, и говорить не о чем. С чего ему вас-то преследовать? Да и отобрали уже у вас баронство. За что же еще наказывать? Успокойся и не трави себя понапрасну. Давай лучше прогуляемся, и я тебе покажу город. Да не столицу, а то, что строит герцог для армии. Ты в такой дождь приехала, что ничего не могла видеть. У тебя теплая одежда есть? Вот и надень что-нибудь. Уже свежо, да и ветер. А я пока Лани приглашу, узнает, что ездили без нее и насмерть обидится. Она временами не по годам умна и рассудительна, а порой сущий ребенок.

Ездили втроем в карете в сопровождении четырех конные гвардейцев.

Вид города Альду удивил. Герцог строил с размахом. Улицы были в два раза шире тех, которые она видела в других городах. Многоэтажных домов почти не было. У каждого дома был небольшой участок земли с садиком, из-за чего он совсем не походил на обычные города Сандора.

— Слишком просторная застройка, — высказала свои впечатления девушка. — В нем только на лошади ездить. И как его оборонять непонятно.

— Чего тут непонятного, — начала объяснять Лани. — Видишь вон там огороженные постройки? Это военные лагеря. Сейчас-то по вечернему времени все, кроме часовых, в казармах, а днем там народу хватает. Уже десять полков, и еще будут набирать два. Да еще кавалерия и стрелки. Бояться врагов этому городу нечего. В нем и жителей будет половина военных. А что так просторно строят, так это из-за отбросов. Ну и еще, чтобы не было больших пожаров. Дома-то почти все деревянные.

— А отбросы тут при чем? — не поняла Альда.

— Тебе никогда на голову ночной горшок не выливали? А вонь в наших городах? Здесь брат решил сделать трубы, чтобы в них эта гадость под землей текла. Только пока не получается: слишком дорого и долго. Поэтому в каждом дворе роют глубокую яму, куда все и будет сливаться. Серг говорит, что раньше у них такие были. Хватает надолго, а потом ее засыпают и роют другую.

— А в колодезную воду не попадет?

— Не будет здесь колодцев. И из-за ям, и из-за того, что вода очень глубоко. От реки строят водопровод, по которому вода будет сама течь в дома.