Алеф
Шрифт:
Присутствующих позабавили мои слова, и я засмеялся вместе со всеми.
– Тогда будьте со мной добрее и внимательнее. Скажите мне прямо здесь, при всех, фразу из трех слов, которую я так хочу услышать.
Она хочет, чтобы я сказал: «Я люблю тебя».
– Я скажу целых три фразы из трех слов. Первая: я с тобой. Вторая: ничего не бойся. Третья: ты лучше всех.
– Ладно, у меня есть что к этому добавить. Лишь тот, кто говорит: «Я тебя люблю», – может сказать: «Я тебя прощаю».
Моим спутникам так нравится сказанное Хиляль, что они аплодируют. Мы
На улице я спрашиваю Яо, почему он избрал такую линию поведения, подвергнув всех нас риску.
– Но ведь ничего страшного не случилось!
– Но могло случиться. Такие люди не терпят, когда им дерзят.
– В юности я всегда бежал с поля боя, а когда повзрослел, дал себе слово, что больше так поступать не стану. К тому же я не дерзил; я просто не стал заискивать перед ним, и он это оценил. Глаза не лгут, он видел, что я не блефую.
– И все же задирать его не стоило. Это маленький город, все друг друга знают, и ему могло показаться, что мы ставим под сомнение его авторитет.
– Когда мы уезжали из Новосибирска, вы рассказывали про Алеф. Через пару дней я вспомнил, что в китайском языке есть похожее понятие: ци. Мы с тем человеком находились в одной энергетической точке. Я не хочу разглагольствовать о том, что могло бы случиться, но человек, привыкший к опасности, знает, что в любой момент он может повстречать противника: не врага, противника. Если противник уверен в своей силе, как это было с тем человеком, ты должен противостоять ему, иначе тебе придется признать, что ты неспособен проявить собственную силу. Умение выказать уважение к противнику не имеет ничего общего с тем, что обычно делают трусы, предатели и льстецы.
– Но вы же видели, что он...
– Не важно, кто он, важно, как он управляет своей энергией. Мне понравился его стиль, а ему понравился мой. Только и всего.
ЗОЛОТАЯ РОЗА
У меня страшная головная боль после этой монголо-сибирской водки, и никакие лекарства, кажется, не помогают. День выдался ясный, солнечный и очень ветреный. На дворе поздняя весна, но прибрежная галька перемешана с ледяным крошевом. Я натянул несколько свитеров и все равно трясусь от холода.
И все же первой моей мыслью было: «Боже, я дома!»
Передо мной простирается озеро, такое огромное, что противоположный берег почти не виден. Рыбачья лодка скользит по прозрачной водной глади на фоне заснеженных гор, чтобы к вечеру возвратиться на сушу. Я стараюсь вобрать в себя весь этот миг без остатка, ибо знаю: вернуться сюда мне не суждено. И потому дышу как можно глубже, желая унести с собой эту красоту.
– В жизни не видел ничего прекраснее.
Вдохновленный моим признанием, Яо решает снабдить меня некоторыми
– Пожалуйста, не отвлекайте меня. Я хочу вобрать в себя красоту этого пейзажа.
– Озеро огромно. Не проще ли погрузиться в него и дать возможность вашей душе соединиться с душой озера?
Иными словами, получить термический шок и умереть от него в сердце Сибири. Яо наконец удалось привлечь мое внимание. Ветер свирепствует, голова раскалывается, и мы решаем поскорее отправиться туда, где нам предстоит устроиться на ночлег.
– Благодарю вас, что согласились поехать со мной. Вы об этом не пожалеете.
Наша гостиница располагается в крошечном поселке с грязными улочками и деревянными домами вроде тех, что мы видели в Иркутске. Во дворе маленькая девочка с трудом тащит из колодца тяжелое ведро с водой. Хиляль бросается ей на помощь, но вместо того чтобы ухватиться за ведро, нечаянно толкает девчушку к краю колодца.
– В И Цзинь говорится: «Можно переместить целый город, но колодец с места не сдвинешь», – замечаю я. – В твоем случае можно сказать, что ты можешь передвинуть ведро, но не ребенка. Будь осторожнее.
Во двор выбегает мать девочки и набрасывается на Хиляль. Я оставляю их выяснять отношения, а сам захожу в дом. Яо категорически отказывался брать с собой Хиляль. Женщинам нечего делать в местах, где мы должны встретиться с шаманом. В принципе, я и сам не хотел ехать. Мне известно, что Традиции можно следовать в любом месте, к тому же на родине мне не раз доводилось встречаться с шаманами. Я согласился приехать сюда лишь потому, что чувствовал себя обязанным: Яо не раз выручал меня, и я многому у него научился за время поездки.
– Мне необходимо проводить все мое время с Хиляль, – объяснял я ему еще в Иркутске. – Поверьте, я знаю, что делаю. Сейчас я на пути к своему царству. Если Хиляль не сможет мне помочь, в этой жизни у меня останутся всего три попытки.
И хотя Яо ничего не понял из моих объяснений, он в конце концов дал свое согласие.
Я бросаю рюкзак в угол, включаю на максимум обогреватель, задергиваю шторы и падаю на кровать в надежде, что головная боль наконец отступит. И тут в комнату врывается Хиляль.
– Ты бросил меня с той теткой! Тебе ведь известно, я ненавижу чужаков!
– Это мы здесь чужаки.
– Я ненавижу, когда меня обсуждают, ненавижу, когда приходится скрывать свой страх, свои эмоции, свою слабость. Ты думаешь, я сильная, талантливая девушка без комплексов. Но ты ошибаешься. Меня все выбивает из колеи. Я не выношу, когда на меня смотрят, улыбаются, не выношу чужих прикосновений. Ты единственный человек, с кем я по-настоящему общаюсь. Неужели ты этого не понял?
Озеро Байкал с его прозрачными водами, окружающие его заснеженные вершины, одно из красивейших мест на земле – и такой идиотский разговор.