Алек
Шрифт:
Мы поднимались по лестнице, и, хотя Алек сказал не волноваться из-за встречи с моей мамой, я все еще беспокоилась. Мама придет знакомиться с ним, и, если весь дом не будет сиять чистотой, она будет припоминать мне об этом вечность.
Я оглянулась на него через плечо, он поднимался позади меня.
— Ты уверен, что тебе не нужна помощь?
Алек покачал головой:
— Нет, я справлюсь.
Я пожала плечами и отвернулась, я уже немного выдохлась, пока поднималась до своего этажа. Открыла дверь
Да, у него были две огромные спортивные сумки, парень не шутил, когда сказал, что переезжает. Он собрал все свои вещи.
Все.
— Какой номер твоей квартиры? — спросил он, шагая впереди.
— Пятьсот двадцать, — ответила я.
Алек остановился у моей двери, поставил сумки на пол и повернулся ко мне:
— У тебя пять замков.
Это было утверждение, а не вопрос.
Я посмотрела на свою дверь, затем на Алека:
— Это необходимо.
Он нахмурился:
— Почему ты живешь здесь, если это не безопасно?
Я вздохнула:
— Потому что у меня нет денег, чтобы жить в таком месте, как Аптон.
Я толкнула его, пройдя мимо, и начала искать свои ключи на дне сумки, вытащила их и стала отпирать свою дверь. Когда я открывала последний замок, мое внимание привлек звук открывающейся двери где-то позади.
— Кила?
Дерьмо.
Я натянула на лицо улыбку, обернулась и обошла большое тело Алека.
— Здравствуйте, мистер Дойл.
Взгляд мистера Извращенца опустился на мои ноги, прежде чем подняться к глазам.
— Здравствуй, милая.
Меня затрясло от отвращения. Секундой позже я подпрыгнула, почувствовав, как рука Алека обернулась вокруг моей талии. Заметив это, мистер Дойл застыл от удивления.
— Кто это? — спросил он, не отрывая взгляд от руки.
— Я Алек Слэйтер, парень Килы, — ответил он твердым тоном.
Мистер Извращенец прищурился и поднял свой взгляд куда-то за мою голову.
— Я мистер Дойл, сосед Килы.
— Вы имеете в виду наш сосед.
Я прикусила губу, когда мистер Извращенец немного отступил назад, то ли от шока, то ли от страха.
— Ты переезжаешь сюда? — смело спросил мистер Извращенец.
Алек притянул меня ближе, и я спиной прижалась к нему. Я прикусила губу, когда его рука сползла с моей талии на нижнюю часть живота. Если бы у меня была «V»-линия, то его рука накрыла бы одну ее часть, настолько низко он ее положил.
Только не двигай ее.
— Да, переезжаю, — ответил он мистеру Извращенцу, и по его тону я могла сказать, что он улыбался.
Самодовольный урод!
— Ну, что ж... Добро пожаловать, — натянуто сказал
— Спасибо, — жизнерадостно ответил Алек.
Мистер Извращенец немного наклонил голову. — Если вас не затруднит, скажите откуда вы родом?
Большим пальцем Алек начал поглаживать низ моего живота через материал платья.
Не двигай!
— Из Нью-Йорка, — ответил он, поцеловав меня в макушку.
— А, я так и понял. Будьте осторожны, и удачи вам. — Мистер Извращенец улыбнулся, взглянул на мои ноги, потом вернулся к своей квартире и исчез внутри.
Когда все было чисто, я шлепнула по его руке, и он мгновенно отдернул ее.
Я указала на него пальцем.
— Больше не трогай меня так.
Алек со скучающим видом посмотрел на меня.
— Я потрогал твой живот через материал платья, я не трогал голую кожу, так что расслабься и дыши.
Я почувствовала, что у меня дергается глаз, когда обошла его и открыла последний замок на своей двери. Открыв дверь, я посмотрела налево и застонала: на полу был разбросан собачий корм и разлита вода из миски Шторма.
— Я убью эту чертову собаку! — прошипела я, и, развернувшись, пошла по коридору в свою спальню.
Как я и предполагала, Шторм лежал на своей половине кровати с вытянутыми вперед лапами.
Он храпел.
— Шторм! — проревела я.
Большинство собак спрыгнули бы от страха или, по крайней мере, проснулись, Шторм даже не поднял свои уши, чтобы дать знать, что услышал меня. Он самый худший сторожевой пес в истории сторожевых псов.
— Шторм! — повторила я, подходя ближе.
Я залезла на кровать и потрясла его, пытаясь разбудить. Он открыл свои большие щенячьи глаза и уставился на меня, в его взгляде читалось отвращение.
Да, он ненавидел, когда его будили.
— Не смотри на меня так, поднимай свою задницу с кровати сейчас же или пойдешь принимать ванну.
Он медленно поднялся. Шторм ненавидел принимать ванну и узнавал слово, которым я всегда его пугала, если хотела, чтобы он сделал что-то.
Он был как мужчина.
— Давай, вставай с постели, — уговаривала я.
Он потянулся, зевнул и спрыгнул с кровати. Затем я услышала его рычание, сопровождаемое громким лаем, которое напугало меня. Он пригнулся и смотрел куда-то позади меня, я повернулась и увидела Алека облокотившегося на дверной косяк, с удивлением смотрящего на меня и Шторма.
— Ты назвала своего несуществующего парня кличкой собаки? — спросил он, не скрывая легкий смешок в своем голосе.
Какой позор!
Я почувствовала, как краснею. Я хотела умереть, когда меня поймали на лжи, но теперь все стало еще хуже, потому что Алек знал, кем, на самом деле, был Шторм.