Александр 2
Шрифт:
— Согласен. Это похоже на абсурд.
— Так вот, поэтому, нам нужно не бездумно копировать, а проанализировать конструкцию и на ее базе сконструировать свою, более совершенную. И сразу пытаться запустить в серию.
— Но как? Размещать заказы на германских заводах? В России же нет станочной промышленности.
— Тогда нам предстоит сделать ее. Я планирую открыть Московский механический завод.
— Как скоро?
— Весной следующего года, как сойдет снег и просохнет земля, начнем строительство цехов. К этому времени должно быть готова вся документация и налажено пусть даже штучное производство новых, модернизированных станков для установки туда. Возьметесь? — Александр хитро
— Само собой.
— А справитесь? Ведь на вас уже висит одна фабрика, да еще и организация геолого-разведывательной экспедиции.
— Справлюсь, ваше императорское высочество, — Путилов был полон решимости. Александр немного задумался, вспоминая все эпизоды из истории, которые могли дать характеристику личности этого человека. Самым ярким стал скандал с Санкт-Петербургским портом, который Николай Иванович, как говорится, не щадя живота своего, строил. На нем и подорвал здоровье и свое благосостояние. Подорвал, но не отступил.
— Хорошо. Надеюсь, вы оправдаете мое доверие. Теперь давайте поговорим о станках. К примеру, вот этот, токарный, если я не ошибаюсь. — Александр подошел к довольно примитивной конструкции на хлипких ножках, которая в это время считалась одним из лучших образцов.
— Именно так, — Николай Иванович держался чуть поодаль с открытым блокнотом и карандашом в руках.
— Вы только посмотрите на нее! — Александр взялся за край и потряс, довольно легко завибрировавший станок. — Эта конструкция не разваливается только потому… — Саша обратил внимание на небольшой след дефекации какой-то летающей живности на станине — только потому, что ее птицы засрали!
— Позвольте, но так делают практически все лучшие станки в мире.
— Верно. Но мы должны работать на опережение, чтобы обогнать. Я же вам только что говорил о тупике, в который нас приведет кильватер. Посмотрите, что можно сделать, чтобы его улучшить? — Выждав минуту, пока Путилов смотрел глазами дойной коровы на станок, пытаясь понять, что же от него хочет цесаревич, Александр не выдержал. — О боже! Николай Иванович, не будьте таким книжным! Думайте как пират — решительно, смело, дерзко. Вот смотрите. Чтобы повысить точность обработки, нужно сделать конструкцию устойчивой и жесткой. Вам что, чугуна жалко? Если подцепить к такому станку паровую машину он же весь будет так вибрировать, что ни о какой точности обработки деталей речи и не пойдет. Да и вообще. Вот вместо этих двух ножек можно приладить полую тумбу из чугуна, дабы рабочий хранил там различную мелочевку. Вы понимаете, что нам дает это простейшее решение?
— Да. Интересно, никогда с такого ракурса на эту проблему не смотрел.
— Хорошо. Идем дальше. Посмотрите на червячный механизм. Видите, какая тут нарезка?
— Да, и что?
— Так вот, никогда не замечали, как при увеличении нагрузки ее срывает?
— Это распространенная проблема, но опытные токари с ней редко сталкиваются.
— Этой проблеме легко помочь, если использовать трапециевидную резьбу, вот такую, примерно, — сказал Саша, и начертил на пыльном полу цеха искомый профиль. — Ну и, само собой, везде, где только можно надобно укладывать планки с рисками, чтобы точность и повторяемость деталей стала более высокой.
— А в каких единицах измерения указывать насечки?
— С этим не спешите. Я пока обдумываю этот вопрос. Так-с. Кстати, вот еще нюанс… — В общем, возились долго. Александр, конечно, не имел профильного инженерного образования, но так случилось, что он еще застал те времена в школе, когда на уроках труда можно было поработать на различных металлорежущих или деревообрабатывающих станках. Да и Политехнический музей был посещен им не раз. Поэтому
Все утро второго октября Александр провел в Кремле, прогуливаясь по старой брусчатке и обдумывая сложный и неоднозначный вопрос. Перед ним стояла дилемма — вводить или не вводить метрическую систему, а если вводить, то, в каком виде?
Ситуация была довольно удобной для начала внедрения, так как предстоящая организация первого в России станкостроительного завода позволяла задать отраслевой стандарт и диктовать свои условия. В разумных пределах, конечно. Тем более что уже спустя двенадцать лет Российская империя и так подпишет международный документ, декларирующий поддержку международной унификации и распространение на своей территории метрической системы. Но тут было два подводных камня. Во-первых, в той формулировке, в которой определялся метр на указанный момент, вводить его было опасно. Да и сами подумайте — в России внедряется эталоном длины одна сорокамиллионная меридиана, проходящего через Париж. С политической точки зрения очень неоднозначный шаг, который может повлечь за собой новую волну недовольства славянофильской партии в Санкт-Петербурге, расшатывая и без того неустойчивую систему империи. Во-вторых, метрическая система была непривычна для широких кругов образованных людей, чем вызывала отторжение и протесты вплоть до самой революции, когда в добровольно-принудительном порядке ее ввели в практику. Впрочем, незначительный процент этих же самых образованных людей в 1863 году должен довольно сильно ослабить эту проблему. Так как фунтами, вершками, пядями да верстами пользовались повсеместно во всех слоях общества вне зависимости от наличия образования.
После обеда, так и не разрешив сию дилемму, Александру пришлось принять Чижова Федора Васильевича, который с самого утра ожидал аудиенции. Секретарь не стал беспокоить цесаревича и отвлекать его от думы, но дальше мариновать столь влиятельного предпринимателя и общественного деятеля было неразумно.
— Федор Васильевич, очень рад нашему знакомству, наслышан о вас, — первым начал разговор великий князь. — Ну что же вы стоите в дверях. Проходите. Присаживайтесь. В ногах правды нет.
— Благодарствую, Ваше императорское высочество.
— Вы по какому-то конкретному делу зашли? Может тогда сразу к нему и приступим?
— Видите ли, на днях я разговаривал с Кузьмой Терентьевичем, он мне вас очень рекомендовал как человека, способного заинтересоваться моим предложением.
— В самом деле? — Александр недоверчиво приподнял бровь.
— Дело в том, что в прошлом году мы с товарищами смогли закончить строительство Троицкой железной дороги…
— О! И вы хотите мне предложить профинансировать постройку нового участка этой железнодорожной трассы до Ярославля? — Саша оживился.
— Кузьма Терентьевич с вами уже успел это обговорить? — спросил Чижов и нервно затеребил бороду, демонстрируя довольно высокую степень волнения. Он не оценил подобной неожиданности.
— Нет, но ваше предложение очевидно. Меня действительно это интересует. Какие условия вы готовы мне предложить? — Александр внимательно посмотрел на Федорова Васильевича и слегка пригладил рукой чисто выбритую маковку так, будто там имелись взлохмаченные волосы.
— Паевое участие в товариществе.
— Вы уже, хотя бы ориентировочно, проводили изыскания маршрута нового участка? Он случаем не широкой дугой через Александров и Ростов пойдет?