Александр 4
Шрифт:
Эффект получился совершенно неожиданный. Многим людям показалось, что музыка и слова песни льются буквально с небес, так как громкоговорители были размещены достаточно высоко. Из-за чего те, что крепче духом просто бледнели, а неустойчивые падали на колени и начинали молиться. Тем более что и музыка оказалась под стать ситуации - творчески переработанный вариант гимна Советского Союза под музыку Александрова, которую Император вспоминал еще в далеком 1857 году для нужд особого кадетского корпуса.
Вот отзвучал гимн Российской Империи и после кратковременной паузы раздался голос диктора, как две капли воды похожий на голос Юрия Левитана. Александр прослушал не одну сотню кандидатов, прежде чем получилось найти того человека, какого он хотел. И как уже не раз бывало, ближайшие сподвижники лишь пожимали плечами, не понимая скрытых намерений Императора, но выполняя его пожелание. Они верили в своего лидера.
Найти диктора, как обычно и бывает в таких ситуациях, помог случай. В какой-то из уездных канцелярий Владимирской губернии состоял
– Внимание! Внимание! Внимание! На Красную площадь выезжает Его Императорское Величество Александр III!
После объявления заиграл Преображенский марш, под который из ворот Троицкой башни двинулась процессия.
Впереди шла знаменная группа кирасирского дивизиона Лейб-Гвардии Кремлевского полка, в которую были сведены кавалеристы, наиболее пригодные для парадной службы. Конкурс в этот дивизион был совершенно дикий, так как фактически он оставался единственной частью в российской армии, которая не только сохраняла очень красивую форму, но и относилась к тяжелой кавалерии с ее непередаваемой эстетикой. Тут нужно пояснить, что в соответствии с приказом Его Императорского Величества с первого января 1869 года все части тяжелой кавалерии, которые имелись в русской армии, распускались. То есть, число уволенных кавалеристов оказалось весьма приличным. Эти люди и составили основной костяк добровольцев, что по конкурсу пытались вернуться на службу либо в Кавалерийский корпус, который формировался под Оренбургом, либо в Кремлевский полк. Причем в Лейб-гвардии Кремлевский полк они были готовы идти даже в пехотные батальоны из-за возможности носить и дальше красивую форму. Так что, волей не волей - полк очень быстро собрал львиную долю довольно выдающихся павлинов дворянского происхождения, чему Александр был несказанно рад, ибо убрал одну из язв с тела армии. Хотя бы частично.
Как несложно догадаться, потребность в особом кавалерийском дивизионе для ритуалов породила исключительный подход его комплектования и снаряжения. Людей в полк подбирали определенного роста и комплекции, да еще обращая внимание на добротность щетины черного цвета, потребной для отращивания густых усов и бакенбард. Коней поставляли исключительно фризской породы, да не абы так, а примерно одного роста в холке и габаритов. Ставка именно на породу была сделана потому, что, во-первых, она безумно понравилась самому Александру, который просто не мог отвести от нее глаз, а во-вторых, отлично подходила к облику тяжелых кавалеристов - кирасир, которым просто постыдно было ездить на легких и не достаточно мощных лошадях.
Форму переработали на базе образцов из Кавалергардского полка, времен Николая I. Бордовый суконный колет с фалдами и стоячим воротником застегивался на шесть пар серебряных металлических пуговиц. Воротник, обшлага и прочие второстепенные элементы мундира были белого цвета, как и короткие штаны, изготавливаемые из тонкой кожи. Их надевали прямо на голое тело в подражание старым кирасирским традициям. Конечно, это было жутко неудобно в ношении, но Александр не отказал себе в небольшом элементе садизма. Своего рода крупице черного юмора, издевке над этими 'павлинами'. Комплект одежды дополняли высокие черные хромовые сапоги с серебреными шпорами и белые кожаные перчатки. Полированная стальная кираса имела серебрение. А вот шлем был нестандартным для русской армии - его в творческой переработке позаимствовали у кирасиров Наполеона. Не самое патриотичное решение, но Александр просто просчитал их красивее. Ведь дивизион создавался для красоты, а потому должен был выжимать максимум в этом плане. Так что, полированная стальная каска с изящным стальным гребнем была покрыта серебром. Кроме того имела длинный плюмаж из конского волоса черного цвета, доходивший до лопаток. Оттенок плюмажа подбирался так, чтобы гармонично сочетаться с цветом коня. А слева от гребня поднимался аккуратный султан бордового цвета.
Из оружия кирасирскому дивизиону полагались только шотландские палаши с посеребренными корзинами и рукоятками, обтянутыми черной кожей. Да такими же ножнами, выполненными в черной коже с серебряными устьем, кольцами и навершием.
Вот такой вид имели кавалеристы знаменной группы, да и вообще всего почетного эскорта.
Но тут нужно отвлечься. Надо сказать, что кроме кирасирского дивизиона, который составлял императорский эскорт в день коронации, были задействованы и другие части Лейб-Гвардии Кремлевского полка. В частности - первый батальон, одетый в стилизованную вариацию форму армейской пехоты времен Екатерины Великой. Собственно стилизация была сведена к подгонке цветов к новому имперскому стандарту, а также введение нормальных хромовых сапог. Ставка на эту форму была сделана потому, что Александру выбирать было особенно не из чего. Армейская пехотная форма времен Отечественной войны его чем-то цепляла и раздражала, что он заметил еще в прошлой жизни, наблюдая за ее стилизованными вариантами, надетыми на Президентский полк. Форма времен Петра Великого казалось ему еще слишком режущей глаз из-за странных акцентов в моде того периода.
Так вот. Знаменная группа кремлевских кирасир везла имперский красно-бело-черный штандарт. За ней ехало колонной еще три пары кирасиров, после которых, на удалении в три корпуса, двигался сам Император, восседая на ощутимо более крупном коне фризской породы. Белая шерстяная кошма в качестве подседельной попоны. Черные хромовые сапоги с платиновыми пряжками. Черные шерстяные бриджи с белыми лампасами. Двубортный китель того же цвета и материала со стоячим воротником, шитый платиной с гербовыми пуговицами из нее же. Широкий ремень из белой кожи с чеканной платиновой пряжкой. А на гладко выбритой голове лежит императорский венец из дубовых листьев, на поясе палаш, в правой руке скипетр. Все это дополнялось аккуратной бородой, что небольшой лопатой спускалась на ладонь ниже подбородка и белыми перчатками из тонкой шерсти. Никаких наград или отличительных знаков на мундире не имелось, кроме, разве что небольшой красной звезды из рубинов в платиновой оправе, что размещалась в петлице. Ее Александр носил повсеместно, а потому коронация не стала исключением. Процессия красивым сокращенным галопом проследовала от Троицкой башни через Кутафью и по небольшой дуге подъехали к центру трибун. Последовал небольшой ритуал спешивания и спустя пару минут Император уже занял свое место в центральной ложе.
Сразу после этого раздался голос диктора: Горожане и гости столицы. Сейчас к вам обратится Его Императорское Величество с приветственной речью!
– Наступила пауза. Александр подошел краю ложи, где находилось странное 'приспособление на палке, что смущало как Бисмарка с Дизраэли, так и прочих. Как-то странно пальцем стукнул по нему, отчего этот легкий стук эхом разнесся по округе. И начал. Не спеша. Тщательно выговаривая каждое слово и делая легкие паузы для акцентов.
– Товарищи! Друзья! Я Божьей волею вступаю на престол Российской Империи в неспокойные времена. У меня уже есть репутация, исходя из которой, многие из вас связывают с моим воцарением определенные надежды. Но я не хочу вас обманывать и давать пустых обещаний. Проблем много. Ключевой, безусловно, является нищенское существование большинства моих подданных. Как можно говорить о величии державы, когда ее народ пухнет с голоду? Без исправления столь постыдного положения мы никогда не сможем добиться процветания нашей Родины. Да, я не ошибся. Именно - Мы. Потому как я один, без вашей поддержки, ничего не сделаю. Будущее нашего народа находится в наших с вами руках. Только через упорный, самоотверженный труд мы сможем сделать нашу жизнь лучше, светлее, сытнее и справедливее. Или может, кто-то думает, что нашим предкам эта великая страна досталась в качестве подарка? Он ошибается! Они создали ее сами! Своими руками! И я намерен поступать так же! И жду того же от вас… Я верю - мы справимся и преодолеем все трудности, которые встретятся на нашем пути! Это война, товарищи! Война с нищетой! С голодом! С безграмотностью! С разрухой! Именно с этими врагами мы должны сойтись в решительном бою. Встретиться лицом к лицу. И с нами Бог! Ибо наше дело правое! А значит, противник будет разбит! Победа будет за нами!
Александр замолчал. По всем местам, куда благодаря электродинамическим громкоговорителям получилось передать слова Императора, наступила гробовая тишина. Люди просто не верили тому, что услышали. Это казалось галлюцинациями… бредом… коллективным помешательством в рассудке. Крестьяне и рабочие, коих собралось окрест весьма прилично, переглядывались между собой перепуганными глазами и крестились.
Тишина длилась больше минуты. Везде. Даже на трибунах высокопоставленные люди притихли и боялись издать лишний звук, пытаясь осознать сказанное и то, как на это реагировать.
Александр же повернулся к Киселеву, что стоял, на правах канцлера, подле него и тихо спросил, улыбнувшись.
– Хорошо я сказал, Павел Дмитриевич? Ничего не упустил? Павел Дмитриевич же, вместо ответа повернулся к балюстраде яруса, что шел за императорским и, смотря в глаза своему племяннику Николаю Алексеевичу Милютину, произнес спокойным тоном:
– Ура.
– Спустя пару секунд Милютин, Путилов и еще несколько сподвижников, стоявших там, повторили этот клич хором и сильно громче. На третий же раз, 'ура подхватила практически вся трибуна, и оно эхом понеслось по Москве. Ведь звукооператор вовремя включил микрофоны оркестра. Получилось довольно эффектно - несколько минут по столице раздавались громоподобные хоровые кличи. Иностранные наблюдатели от всего услышанного и увиденного сидели с такими кислыми лицами, что не пересказать. Особенно кислым был Шарль де Морни, единоутробный брат Наполеона III и его доверенное лицо, которое от лица Французской Империи прибыл на коронацию Александра. Он оказался настолько подавлен, что на него жалко было смотреть. По большому счету, он мало чем отличался от иных высокопоставленных гостей. Разве что Бисмарк выглядел вполне бодро, оценив по достоинству организованное шоу.