Александр III
Шрифт:
Братья любили друг друга особенной даже для самых близких родственников любовью.
В глазах Александра старший брат выглядел совершенством. Цесаревич был необыкновенно хорош собой и знал это. Он получил образование и воспитание, о котором великий князь мог только мечтать. Лучшие педагоги и учёные занимались им и хвалили его способности, тогда как младший брат довольствовался законом Божиим в уложении священнослужителей Бажанова и Рождественского, военной историей и тактикой, курсы которых читал генерал Драгомиров, и законоведением по лекциям Победоносцева. Правда, был ещё знаменитый историк Соловьёв, сделавший многое, чтобы придать образованию обоих великих князей истинно русский национальный характер.
Впрочем, что лукавить: великий князь Александр не испытывал горячего влечения к наукам и по династической традиции Романовых предавался всего более военным утехам. Его воспитатель Перовский смотрел на это сквозь пальцы, между тем наставник цесаревича граф Строганов без устали приобщал Николая Александровича к
Один из образованнейших людей своего времени, граф Сергей Григорьевич был человеком удивительной судьбы и достоинств. Восемнадцатилетним юношей он отличился в Бородинском сражении, затем участвовал во взятии Шумлы в 1828 году и в Севастопольской кампании. Ему, как попечителю московского учебного округа, Московский университет обязан блестящей эпохой: он искал расположения выдающихся людей и покровительствовал целой плеяде талантливых профессоров: Бодянскому [15] , Грановскому [16] , Кавелину [17] , Шевырёву [18] , Соловьёву, Буслаеву [19] , состоял председателем Московского общества истории и древностей российских и издал под своим руководством монументальный труд «Древности Российского государства», а сам написал замечательную книгу «Дмитриевский собор во Владимире-на-Клязьме». Строганов основал Археологическую комиссию, председателем которой оставался до конца своей долгой жизни, содействовал раскопкам на Черноморском побережье и значительно поднял научный интерес к нумизматике, оставив богатейшую коллекцию русских монет. Он был главным воспитателем всех великих князей, однако основное внимание уделял наследнику.
15
Бодянский Осип (Иосиф) Максимович (1808 – 1877) – славист, издатель древнерусской и древнеславянской литературы и исторических памятников, член-корреспондент Петербургской академии наук; из семьи священника. Экстраординарный (1842), затем ординарный (1847) профессор Московского университета, читал лекции по славянской истории, литературе, фольклору. По воззрениям был близок московским славянофилам, С. Т. Аксакову. Сторонник университетской автономии; в 1868 забаллотирован при избрании на очередное пятилетие преподавательской деятельности и уволен из университета с присвоением звания заслуженного профессора. Значительный историко-культурный интерес представляют его дневники, опубликованные в извлечениях в журналах второй половины 80-х – первой половины 90-х прошлого века.
16
Грановский Тимофей Николаевич (1813 – 1855) – историк, общественный деятель, коллежский советник (1855); из дворян. Крупнейший представитель западнического направления в русской общественной мысли. С 1839 читал в Московском университете курс истории средних веков, затем древней истории и истории нового времени. С 1849 – ординарный профессор Московского университета, в 1855 – декан исторического факультета. Полное собрание сочинений в 2 т. М., 1905.
17
Кавелин Константин Дмитриевич (1818 – 1885) – юрист, историк, общественный деятель, адъюнкт по кафедре истории русского законодательства в Московском университете (с 1844), читал лекции о русских государственных и губернских учреждениях и законах о состояниях. Принимал участие в подготовке крестьянской реформы 1861, преподавал правоведение наследнику престола, великому князю Николаю Александровичу, в 1857 – 1858. Полное собрание сочинений в 4 т. 1897 – 1900.
18
Шевырёв Степан Петрович (1806 – 1864) – историк литературы, критик, поэт; из дворян. Представитель славянофильства. Преподавал словесность в Московском университете (с 1832), читал лекции по истории поэзии и истории русского языка и слога (1836 – 1837). Автор «Истории поэзии» в 2 т. М., 1835 – 1892; «Теории поэзии в историческом развитии у древних и новых народов». Спб., 1887; «Стихотворений». Л., 1939.
19
Буслаев Фёдор Иванович (1818 – 1897) – филолог, искусствовед, педагог, академик Петербургской академии наук; из семьи чиновника. С 1847 преподаватель Московского университета, адъюнкт (1848), экстраординарный (1850), ординарный (1859) профессор, заслуженный профессор (1873). Представитель мифологической школы в русской науке. Сочинения в 3 т. Спб. – Л., 1908 – 1930.
Можно сказать, граф Строганов готовил цесаревича к престолу, а цесаревич своего друга и брата – к его судьбе.
Но при полной свободе делать всё, что ему заблагорассудится, великий князь Александр обладал таким нравственным инстинктом, что его воспитатель граф Перовский не раз говорил:
– Приходится думать не о том, чтобы улучшить нравственное чувство великого князя, а о том, чтобы не портить
Душа Александра Александровича затворялась при малейшем прикосновении к ней фальши, лукавства и всего того, что составляло придворную жизнь. При этой правдивости его натуры выступали наружу и её недостатки: много лени и ещё больше упрямства. Воспитатель Гогель сердился на то, что великий князь отлынивал от занятий, как мог. Ломать же его упрямство было невозможно и бесполезно: оно только усиливалось от противодействия. Но так как он был добр и мягок сердцем и необыкновенно деликатен, то можно было одолевать это упрямство обходными путями, воздействуя на сердце, на честность и доброту великого князя.
Говорили, что любимым сыном государя был второй сын, а любимцем матери – цесаревич.
Осенью Николай Александрович ездил в Данию на помолвку с принцессой Дагмарой. Он был бесконечно счастлив, что женится по любви, и по любви взаимной, что так редко случалось в семьях монархов. Цесаревич прибыл в Копенгаген морем на фрегате «Александр Невский» в составе эскадры, которой командовал адмирал Головачёв. Король Христиан IX дал в его честь парадный обед, где было объявлено о помолвке наследника и Дагмары.
Вернувшись в Россию, Николай строил радужные планы, делился с братом:
– Я могу сказать, что предчувствую счастье… Теперь я у берега. Бог даст, отдохну и укреплюсь здоровьем зимой в Италии. Затем свадьба, а потом новая жизнь, семейный очаг, служба и работа… Пора… Жизнь бродяги надоела… В Скевенгине всё чёрные мысли лезли в голову. В Дании они ушли и сменились розовыми. Мне дала их моя ненаглядная невеста, и с тех пор я живу мечтами о будущем. Мне рисуется наш дом и наша общая жизнь в труде и простых радостях… Любовь и отцовство!..
Он припоминал подробности помолвки на парадном обеде:
– Знаешь, Саша, когда король в должное время провозгласил тост за невесту и жениха, Головачёв, сидевший рядом с ним, попробовал шампанское, поморщился, поставил бокал и громко сказал: «Горько». Король Христиан с недоумением и не без обиды заметил, что это самый изысканный сорт шампанского – брют [20] «Гордон вер». Головачёв объяснил: не могу-де пить шампанское – оно «горькое»; по русскому обычаю, вино можно пить на помолвке только после того, как жених и невеста поцелуются и оно станет сладким. Христиан пришёл в восторг от объяснения адмирала и приказал нам с Дагмарой поцеловаться при всеобщем оживлении. После обеда я обнял Головачёва, поцеловал его и сказал: «Дмитрий Захарович! Благодаря вам я в первый раз поцеловал свою невесту и никогда этого не забуду!»
20
Брют – разновидность шампанского, содержащего минимальный процент сахара.
…Зима кончилась как началась – весело.
Итальянская опера в Большом театре и французские спектакли в Михайловском, кажется, ещё никогда не представляли такого блестящего бельэтажного бомонда, как в ту зиму. Это были феерические выставки великолепнейших туалетов и фамильных драгоценных камней. Балы поражали своей роскошью. Улыбки сияли на всех устах, и можно было подумать, что в этом разливанном море красоты, нарядов, бриллиантового блеска ни у кого нет забот и царит полное довольство.
Цесаревич уехал сперва в Италию, а после – в Ниццу. Тон его писем брату оставался жизнерадостным. Он говорил о будущем, ощущая возврат энергии и живого интереса ко всему, сменивших летнюю апатию, шутил и острил. В каждом письме ощущалось весёлое состояние духа.
И вдруг, как удар молнии, – телеграмма из Ниццы от государыни Марии Александровны с роковым известием.
Сражённый горем, Александр Александрович совершил путь до Ниццы за восемьдесят пять часов – по тем временам с неимоверной быстротой. Через два дня выехал император, сопровождаемый великими князьями Владимиром и Алексеем. Одновременно из Копенгагена царский поезд повёз принцессу Дагмару с августейшей матерью королевой Луизой и братом Фридрихом, наследным принцем Датским.
В белоснежной, словно корабль под парусами, вилле Бермон великий князь нашёл брата уже умирающим.
Николай Александрович бредил, временами к нему возвращалось сознание, хотя он и не понимал своего положения. Врачи – Пирогов, Опольцер, Здекауэр – поставили страшный диагноз: спинномозговой менингит. Брат вместе с принцессой Дагмарой могли видеть цесаревича изредка и на короткое время, только с разрешения докторов. А вечерами Александр Александрович говорил и говорил принцессе о замечательном уме наследника, его способностях и познаниях.
Надо сказать, что великий князь робел в присутствии женщин и даже дичился их. Но общее горе сблизило его с Дагмарой, хотя она и не показалась ему: маленького росточка, чуть курносая, правда, чернокудрая и с голубыми глазами. Глазами, «словно отразившими воды датского Северного моря», как немного высокопарно говорил Никса. «Но брату виднее. Он лучше понимает прекрасный пол», – думал великий князь.
Между тем беда приближалась. Накануне кончины наследник провёл ночь без сна, наступил быстрый упадок сил, но вместе с тем – полная ясность сознания. Вечером с одиннадцатого на двенадцатое апреля вокруг смертного одра собралась царская семья: безутешные родители, Александр Александрович и принцесса Дагмара. В минуту кончины государь и императрица держали одну руку умирающего, другую – невеста и брат.