Александр
Шрифт:
– Рита...
– прошептал знакомый голос, и я ответила, пытаясь поставить в формулу пробел с клавиатуры и только после третьей попытки поняв, что это мне не удастся.
– Да! Я слушаю! Говорите.
– Рита, я прочитал...
Я оставила клавиатуру в покое и переключилась на разговор. Только теперь до меня дошло, что звонил Александр. Пьяный Александр. И что на заднем фоне шумит мотор.
– Александр, вы за рулем?
– Рита, это неважно, - ответил тот.
–
– я понимала только одно, что я влипла.
– Рита, вы чудо, вы моя беда, совесть моя! Рита - вы она! Я понял это, когда увидел вас. Вы, вы... Я не понимаю, как это может быть, но может, - что-то брякнуло, Александр выругался и вновь вернулся ко мне.
– Мост! Дорогу все никак не починят...
Не заметив, как скользнула мышка, и на экране высветилось меню, я продолжила:
– Александр, остановите машину. Я прошу вас. Пожалуйста, вы можете разбиться.
– Ритона, я не пьян, - обиженно возразил Александр. Господи, как часто я это слышала, когда оттягивала Димку от машины после очередной пьянки.
– Мне просто плохо. Вы видите мир, в котором меня не ждут. Вы... вы мое проклятие. И спасение. Рита, Бог есть, есть, не сомневайтесь. И я... я наказан. И проклят!
– Александр!
– прошептала я, прерывая пьяный бред. Чтобы не говорил психолог, но он был пьян. И за рулем
– Ритона я еду к вам, слышите, я еду! Мы должны, должны вернуться, исправить... Вернуть его, Риточка, вы слушаете!
– Да, успокойтесь, прошу вас. Все вернем, исправим, не волнуйтесь! Только остановите машину, вызовите такси и возвращайтесь в гостиницу. Пожалуйста, Александр, не заставляйте меня за вас волноваться. Завтра поговорим...
– Завтра будет поздно, я не могу больше, понимаете... Нет, вы ничего не понимаете... Не могу! Сначала Макс, потом вы. Они настигают меня, слышите? Ритона, что же я наделал! И чего ради? Ради этой стервы крашенной? Ради такой жизни? Что я променял, чего лишился... Ритона, что я сделал с вами, с ним, с собой... Ритона!
– Александр...
– Мы еще поговорим... Поговорим...
И он положил трубку. Я пыталась перезвонить ему, но тщетно. Подавив в себе панику, я взяла телефонный справочник и начала рыскать по страницам. Даже не заметила, как по дисплею компьютера начали расплываться разноцветные пятна. Режим покоя. Медитации... Медитирует, паразит, мне бы так!
Меняевых в справочнике было трое. А. С. Меняев - только один. Дрожащей рукой набрав нужные цифры, я вслушивалась в гудки и не знала, что именно скажу, когда поднимут трубку и выругают меня за ночной звонок. Спят? Там уже спят? Везучие...
– Алло!
– это маленькое слово
– Здесь живет психолог Александр Сергеевич?
– А вы кто?
– насторожился голос. По вопросу я поняла, что попала куда надо.
– Вы его жена?
– А вы - любовница?
– щеки мои загорелись.
– Так и знала, чем это кончится! Кобель несчастный! Так вот, милочка, квартиру не получите - даже не мечтайте! Будете кобеля держать на своей жилплощади. И алименты такие сдеру, что мало не покажется! Я - инвалид второй группы! У меня сердце больное, а ты, вертихвостка, ишь чего надумала, сучка, семью кормильца лишать!
– Извините, я не за этим...
– старалась я урезонить голос, но уже перед тем, как начать говорить, поняла, что зря старалась.
– Знаю я вас, стерв, именно за этим! Может еще и ублюдка ждешь? Могу тебя разочаровать...
– Нет, выслушайте меня. Александр только что мне звонил...
– Александр!
– взвилась дамочка.
– Ах ты, сучка общипанная! А в койке ты его как, Сашком величаешь?
– Не была, не знаю!
– заорала я, не выдержав.
– Слушай, стерва! Вдовой стать не хочешь? Тогда кончай бредить и звони мужу! Он пьяный... за рулем. Врежется куда, кто алименты платить будет? Памятник на кладбище? Собьет кого-то - еще хуже! Будет всю жизнь зарплату в больницу чужим деткам носить! Можете потом Васе рассказывать, что вы - инвалид второй группы.
– А тебе-то что?
– ехидно заметила дамочка.
– А хрен меня знает! Жалко придурка. А вам, вижу - нет! О муже подумайте, о детях!
Я бросила трубку и, дрожа, кусала губы. Господи, за что мне это? Ему за что?
Зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но я подняла трубку:
– Да!
– Вы та девушка, что звонила моей матери?
– приятный голос, но холодный, как кусок льда.
– Вы тоже будете меня оскорблять?
– со слезами спросила я.
– Я только предупредить хотела, я не...
– Я верю, - холодно перебил голос.
– Но у моей матери мания преследования. Из-за нее мы установили определитель номера на домашний адрес, хотя это было нелегко. Вы мне скажете, что случилось?
– Ваш отец мне звонил. Пьяный... За рулем... Я просто подумала...
– Правильно подумали, - вздохнул голос.
– Говорил, где он?
– Мост. Жаловался на ямы, что не ремонтировали давно. Ничего больше... Остановите, умоляю! Он же...
– Спасибо, - сказал голос и отключился.
Не выдержав, я расплакалась.