Александра

Мешкова Людмила Алексеевна

— Кофе будешь? Спросила я ее.

— Ага.

— Тогда садись, я сейчас приготовлю.

— Ух, ты, — неожиданно воскликнула Света, — какая у тебя грудь.

— Ты чего? — не понимая, что она хотела этим сказать, спросила я, машинально запахивая халат на груди.

— Тебе повезло, красивая грудь, да и сама ты симпатичная, а мне не везет, я выгляжу как мальчишка, вот смотри.

Не понимая, что она имеет в виду, говоря, что у меня красивая грудь я невольно опустила глаза вниз, что бы посмотреть на свою грудь. То, что я увидела, потрясло меня как гром среди

ясного неба. Два небольших холмика находившиеся под халатом ни как не могли походить на грудь молодого человека, которым я себя считал. От неожиданности я села на стул, стоявший рядом, и недоуменно уставилась на Светлану которая, что–то говорила, показывая, то на себя, то на меня. Я ни чего не слышала, у меня в голове вертелся один вопрос, — откуда у меня все это появилось?

— Саша у тебя кофе убежит, — неожиданно привели меня в чувство слова Светы.

— Да, да конечно я сейчас, — машинально ответила я, тут же вскочив со стула, что бы бежать к плите.

— Представляешь, девочки говорят, что школа, где мы будем учиться, находится при посольстве, а это довольно далеко отсюда, поэтому нас будут отвозить туда, на целую неделю. Правда, здорово? — Перескочила Света на другую тему, пока я возилась с кофейником.

— Как на неделю? А здесь что школы нет? — Спросила я, разливая кофе по чашкам.

— Здесь школа только для младших классов.

— А где же мы там жить будем?

— На территории посольства, специально оборудовали один корпус. В нем имеются классы и там же спальные места, как в интернате.

— А ты что училась в такой школе? — Машинально спросила я.

— Да, в Ленинграде.

— А я училась в обычной школе.

Выпив кофе Света поднявшись, сказала, — ну все спасибо за кофе я пошла, а то девчонки заждались. Они предложили на море сходить, ты с нами пойдешь, тебя ждать?

— Не, я сегодня ни куда не пойду. Сейчас мама должна прийти, мне надо ее дождаться.

— Тогда до вечера, — попрощавшись, она, убежала на улицу.

Оставшись одна я, поднявшись, подошла к висевшему на стене в прихожей зеркалу и стала внимательно рассматривать свое отражение в нем, распахнув полы халата, который был на мне. Как же так могло случиться, — подумала я, осторожно дотронувшись рукой до своей груди. Надо же, а вчера когда я душ принимала, я почему–то на них внимания не обратила. Подняв свой взгляд выше, я посмотрела на свое лицо, длинные волосы свободно спадали на мои плечи, лицо не накрашено, но от этого оно казалось наоборот еще более симпатичным, более женственным, что ли.

— Я что на самом деле в девчонку потихоньку превращаюсь, — подумал я обо всех этих метаморфозах, которые со мной начали происходить. От всех этих раздумий у меня разболелась голова, поэтому я пошла к себе в комнату и легла на кровать.

— Все хватит, подумала я, лежа в кровати, вечером надо будет маме сказать, что я не намерена больше терпеть ее прихоти, и становиться девчонкой, а то поздно будет, вон я теперь даже думаю как девчонка.

Позже когда пришли родители, я все еще лежала в кровати.

Я так и знал, что это добром не кончится, — сказал папа, входя

в квартиру.

— Тише прошу тебя, а то Саша тебя услышит.

— Пусть слушает, это теперь его, о черт, скорее ее, касается.

Мама зашла ко мне в комнату и, подойдя ко мне, осторожно спросила, — Саша ты спишь?

Я, затаив дыхание промолчала.

Мама, выйдя из моей комнаты осторожно прикрыв дверь, сказала, — она спит.

— Паша что же нам теперь делать?

— Не знаю.

— Наверное, надо все рассказать Саше.

— Вот возьми и расскажи ему, — ответил папа.

— Я не могу, он так надеялся, может быть, завтра все ему рассказать.

— Ага, не можешь, мне кажется ты наоборот рада.

— Какая разница хотела я этого или нет, главное теперь никакой надежды для Саши не осталось.

— Теперь никакой надежды это точно, поэтому пусть привыкает, днем раньше днем позже, какая теперь разница.

Я слушала разговор между мамой и папой и ни как не могла понять, о чем это они спорят. Наконец мне это надоело и я, встав с кровати, вышла к ним в комнату.

— Мама что случилось? О чем вы спорите?

— Проснулась доченька? — Повернувшись в мою сторону, спросила мама.

— Мама, может быть, хватит называть меня своей дочкой. Я твой сын и не хочу что бы из–за дурацкой ошибки, меня превращали в неизвестно кого.

— Сашенька я понимаю, что тебе не хочется становиться девушкой, но, к сожалению, так складываются обстоятельства, что видимо, придется смириться с этим.

— Что значит смириться?

— Понимаешь, тебя местные власти уже зарегистрировали как девушку, и выписали на твое имя соответствующие документы.

— Ну и что, что выписали? Вон дома целых четырнадцать лет по другим документам жил и ничего. Слова лишнего никто не сказал. Понимаешь я не девушка, в конце концов. Думаю, что ничего страшного в том, что я буду одеваться, и вести себя как парень нет. Меня здесь, никто, кроме тех, кто с нами приехал и встречал, не знает, поэтому с этим больших проблем быть не должно.

— Ошибаешься Сашенька, в этой стране очень серьезно относятся к таким вещам, особенно если это касается приезжих. На основании представленных документов, на твое имя выписано специальное удостоверение личности, без которого ты не имеешь право выходить в город.

— Хорошо, тогда я не буду выходить в город.

— Но тебе придется это делать. Школа, где ты будешь учиться, находится в другом районе города.

— Мама, но это не честно, ты мне обещала.

— Но что я могу сделать? Мы даже обратно сейчас уехать не сможем.

— Ты хочешь сказать что мне, хочу я этого или нет, придется стать девчонкой?

— Да Сашенька, да.

— И как ты себе это представляешь? Кстати пока вас не было, ко мне Света заходила, она, где то узнала, что школа, где мы будем учиться находиться при посольстве. А так как оно довольно далеко от сюда, то отвозить нас будут туда, на целую неделю. Ты представляешь, мне придется там одной жить среди девчонок. Нет, я не хочу так жить, сами можете оставаться здесь, а меня отправляйте домой, — заплакала я.