Александра
Шрифт:
— Саша, но я тебе только что говорила, ничего не получится. Придется смириться, тем более это не так страшно как тебе кажется с первого раза.
— О чем ты мама?
— Ну–ка давай пройдем в твою комнату, — встав, попросила меня мама.
— Зачем?
— Пойдем, пойдем, посекретничаем.
Зайдя ко мне в комнату, мама сказала, — Саша, во–первых, успокойся, и послушай меня внимательно.
— Хорошо я тебя выслушаю но…
— Ни каких, но, — перебила меня мама.
— Я предвидела такой вариант событий,
— Вот почему у меня грудь появилась.
— Где, покажи? — обрадовано воскликнула мама.
Я скинула с себя халат и осталась в одних трусиках, — вот смотри.
— Внимательно осмотрев меня и ощупав со всех сторон, она сказала в заключение, — неплохо, неплохо.
— Значит, ты заранее знала, что так все получится?
— Нет, я не знала. Я наоборот думала, что здесь никаких проблем не будет, и ты спокойно сможешь быть самим собой.
— И что же мне теперь делать? — растерянно спросил я маму.
— Мне кажется, при сложившейся ситуации тебе нужно потерпеть до лета
— А что может измениться летом?
— Летом мы поедем в отпуск и тогда сможем оставить тебя дома, к тому времени из армии вернется мой брат, я попрошу его за тобой присмотреть. Только так по–другому ни как не выходит.
— Это значит, мне все–таки придется целый год в девчачьей одежде ходить?
— Ничего не поделаешь, придется.
— А как же быть с моим, — я показала на свой пенис.
— Придется утягивающие трусики носить или, в крайнем случае, грацию, тогда никто ничего не поймет.
— А если меня все–таки разоблачат?
— Не разоблачат, я тебе говорю, и потом у тебя самая настоящая грудь появляется, да и внешне ты стала намного симпатичнее любой девчонки.
— А если это случится?
— Ну, кто, кто тебя разоблачит? И потом я сама врач, поэтому смогу, если надо объяснить, в чем тут дело. По этому поводу можешь не беспокоиться. Я смотрю, ты согласен? — Спросила меня Мама в заключении.
Я, молча, кивнул головой, а что мне оставалось делать, — но только на один год, до первого отпуска, обратно я сюда уже не поеду, — добавил я.
— Договорились, — быстро ответила мама, — пошли быстрее к папе обрадуем его.
Папе как я поняла было на все это наплевать, потому, что когда мы вошли в комнату, и мама рассказала ему, что я согласен провести один год в роли их дочери, он ответил, — делайте, что хотите, главное что бы меня это ни как не касалось.
— Ладно, давайте спать ложиться, а то сегодня день был больно тяжелый, — сказала мама.
На следующий день, когда я проснулась, родителей дома уже не было. На столе в моей комнате лежала записка от мамы.
— Доченька, ты так сладко спала, что будить тебя я не
Оставляю тебе документ, про который я тебе вчера рассказывала. Пока, до вечера. Твоя мама. Да чуть не забыла, я тебе тут приготовила пару костюмчиков, если будет желание, можешь их пока примерить.
На столе действительно лежал какой–то документ. На лицевой стороне моя фотография, под ней на английском и арабском языках написаны мои имя и фамилия, а так же кто я такая, не забыли указать, что я женского пола, где проживаю и на какой срок выдан, сей документ.
— Ну, вот я теперь можно сказать окончательно попала. Кто может сказать обратное, увидев этот документ, — подумала я, повертев его в своих руках.
Не спеша, позавтракав, я решила посмотреть на костюмы, которые подобрала для меня мама. Один из них был строгий брючный костюм, второй легкий летний костюмчик состоящий из легкой шифоновой блузы и из того же материала коротенькой слегка расклешенной к низу юбки. Брючный костюм я даже мерить не стала, он мне сразу не понравился, а вот второй я решила примерить. Надев на себя белоснежную грацию, я, аккуратно расправив ее на себе, залюбовалась своим отражением в зеркале, на время даже забыв обо всем на свете, так мне понравилась девушка, которая вертелась передо мной в зеркале.
— А может зря, я сопротивляюсь, — мелькнула у меня предательская мыслишка, — может быть не надо менять документы, а оставить все как есть.
В этот момент в дверь позвонили. Не думая о последствиях, я как была не совсем одетая, машинально подошла к входной двери и открыла ее.
— Сашка ты чего в таком виде двери нараспашку открываешь? А если мужик незнакомый да к тому же араб?
— Заходи, — увидев в дверях Светлану, сказала я ей.
— Какая ты красивая, — сказала Света, входя в квартиру.
— Скажешь тоже, красивая. Я самая обыкновенная московская девчонка, кстати, очень похожа на мальчика, и потом я страшная как баба яга.
— Ха, ха, ой уморила, — засмеялась Света, — на мальчика она похожа.
— А что тут смешного?
— Смешно то, что ты нормальная девчонка считаешь себя не красивой и страшной.
— Я лучше знаю, — настойчиво продолжала я гнуть свою линию.
— Ничего ты не знаешь подруга, раз так говоришь. Ты на себя внимательно смотрела? — Спросила Света.
— Смотрела.
— А теперь представь себе любого парня одетого так же как ты сейчас. Я уверена, что он выглядел бы очень смешно.
Я еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале.
— Ну как нравится? — Спросила меня Света, увидев, что я улыбаюсь. Знаешь, что я тебе скажу, давай–ка одевайся быстрее и пошли на улицу.
Послушав Светлану, я надела на себя блузку с юбкой, которую мне оставила мама, на ноги босоножки и вскоре мы оказались на улице.
Возле нашего дома, мы со Светой встретили двух девочек.