Алёна
Шрифт:
– Нет! Стоять!
– веско скомандовал Змей.
– Поверь мне, если это ловушка, то она сделана более искусно, чем твоя яма. Наверняка. Понял? Наверняка. И мы сможем только убедиться, так оно или нет. И тогда… тогда… сегодня ночью. Во время танца уже будет не до нас.
– А клятва?
– Я помогу. Пойдём.
Оглядываясь на зловещую пирамиду, заговорщики направились к селению.
Очнувшись в кромешной тьме, Алена недолго мучилась неведением. Видимо, мозг для того и отключался, чтобы спокойно, без эмоций переварит информацию. Пирамида - это какой-то древний жертвенник. Под намеченной жертвой ступень переворачивалась, и человек падал вниз, на кол. И своим весом подвигал предыдущих, уже разложившихся. Брр- передёрнуло девушку, когда она вспомнила, что раньше нащупала вокруг. Всегда ли переворачивалась эта ступенька или только когда включался определённый рычаг - это дело десятое. Вот Вождь и её. Но почему? Ведь ещё вчера явно не собирался? Что-то случилось в пещере? В пещере… Может, посчитал, что ему уже хватит
Прошли страх и паника. Забурлил гнев. Надо выбираться. Хотя бы для того, чтобы покончить с негодяем. Что она с ним сделает! Но как выбраться. Девушка наудачу ткнулась через одну стену. Земля. В другом месте - тоже земля. Пол был гораздо ниже пирамиды, вроде вырытого в земле и обложенного плитами котлована.
Постой - постой, не суетись, - решила девушка после шестой или восьмой попытки. Должен быть выход. Иначе пол плиткой не выстилали бы. Для мертвецов, что ли? Просто, замаскирован. Она в раздумье смотрела на устланный костями пол. Конечно, раньше убирали. Если ей тысяча лет, и хотя бы по одному в год, то уже шахта была бы с верхом. Потом перестали. Но кто-то же растащил эти кости. Кто? Ну, конечно. Как и там, в развалинах. Крысы!
Наклонившись, девушка прошла вдоль стены и вскоре нашла явно крысиную норку. Не раздумывая, девушка вжалась в стену и оказалась в мрачном узком коридоре. Облегчённо вздохнув, она направилась прочь от ужасного места.
Коридор оказался длинным подземным ходом с многочисленными разветвлениями. Лабиринт?
– подумалось Алёне. Но зачем здесь лабиринт? Чтобы выносить тела, не надо блуждать. Наудачу она свернула вправо. И через несколько шагов уткнулась в стену. Но стена и здесь была выложена теми же мелкими блоками. Значит, замаскированная дверь, - решила девушка и прошла сквозь эту преграду. Вместо выхода она оказалась в просторном коридоре, вдоль стен которого висели маски, как догадалась девушка - изображающие богов древнего народа. Эти лица были, наверняка, страшны для смертных, проживавших несколько тысяч лет назад, но не для сегодняшних смертных. Может, и ушли в небытие эти боги потому, что исчез у людей страх перед ними? Может, и нынешний кровожадный Бог- отец умрёт? И останется только его сын, который завоевал мир не страхом, а восхищением? Не карой за зло, а воздаянием за добро?
Алёна думала об этом, разглядывая устрашающие лики умерших богов. Пока не наткнулась на место, где не было маски. Только чёрный, уходящий в бесконечность туннель в стене. И в нём ничего, только…тьма. И вновь она услышала далёкий страшный вой. Это было страшнее всего, что она натерпелась за этот день. Зажав уши, девушка кинулась назад. Проскочив стены, она вернулась к развилке, свернула направо, также бегом пронзила ещё одну кладку и оказалась под звёздным небом.
Оказалось, что от переживаний останавливается только твоё личное время. А реальное идёт себе и идёт. В своё время Алёну потряс фильм о крушении какого - то самолёта. Он упал в океан, унеся больше сотни жизней. Упал ночью. А утром солнце осветило воду с плавающими следами крушения. Жуть состояла в том, что время оборвалось для этих, погибших людей. Или оно остановилось за миг до смерти? Или растянулось в бесконечность, медленно прокручивая всё прожитое? Это неизвестно. А для всего сущего солнце всё равно встало в назначенные сроки. Вдумайтесь, разве это не жуть? Уже нет вас, а солнце встаёт, словно ничего и не случилось!
Глядя на встающую луну, на сочные южные звёзды, Алёна лишь мельком подумала об этом. Вообще-то, по её мнению, было кому более серьёзно задуматься сегодня о вечности. Алёна осмотрелась. Оказалось, она выбралась на свет божий
– Вот так всегда, Куки, - пожаловалась она браслету и тут-же осеклась. Браслет - то! В отличие от кофточки, джинсиков и прочих, более интимных частей туалета, браслет был на руке! И змей, словно радуясь лунному свету, помигивала своим бирюзовым глазом.
– Значит, мы с тобой одной крови, ты и я?
– вспомнила девушка слова Маугли, поглаживая обвившую запястье фигурку. Но нежности и маленькие радости пришлось отложить. Вначале Алена услышала мерные, зловещие звуки барабана. А затем накатила волна тяжёлой жути. На что это было похоже? Не на ожидание страха в ужастике. Нет. Это было осознание уже наступившего, но неосознанного ужаса. Он уже здесь. Уже случился. Просто ты ещё не завернул за поворот, где он ждёт. В своё время в лесу, возле деревни, где жила Алена, преступник убил женщину и сжёг её. Она горела всю ночь. Недалеко от дороги. Многие видели этот костёр. Но никто, н-и-к-т-о не подошёл к этому жуткому костру - такой бессознательный ужас непоправимой беды он развевал вокруг. Тоже самое было и здесь. Но уже совсем не та деревенская девочка рванулась навстречу новому ужасу. "Только бы хоть чем-то прикрыться" - думала Адена, приближаясь к селению.
На границе джунглей она остановилась, всматриваясь в происходящее. На центральной поляне собралось, наверное, всё племя Сердца. Знакомо, по-деревенски стучал движок и импровизированная площадь была даже освещена электрическими лампами. Праздник. Вождь и собирался. Только теперь - то в честь чего? Да, всё племя. Не так уж их и мало. Если бы всех лечить… А вон там - что-то необычное. Алёна вгляделась.
Центральная поляна преобразилась не только от электрического освещения. Вдоль её периметра были выставлены столы со скамьями, на которых восседало всё племя - от мала до велика. И хотя периметр столов представлял некий неправильный квадрат, у него был центр, где восседали вождь и его сынок. Сынок от любящей жены. Той самой… Юноша был разряжен в какие-то перья и раскрашен в жуткие полосы. А вождь теперь был в одежде простого воина. Вот он встал, и что-то сказал, показал рукой куда-то в сторону. И тотчас прожектор (автомобильная фара дальнего света) высветила огромный котёл. А затем - ещё столб. С привязанным Большим. Её бывший проводник стоял, покорно склонив голову, а к нему то и дело побегали бронзовые соплеменники с кубком. Но не угощали, а передавали этот кубок другим. Те, взяв его в две руки, становились на колени перед сыном Вождя и после каких - то слов, неразличимых на расстоянии, осушали его и возвращали виночерпию. Тот вновь спешил к столбу. И когда фара в очередной раз осветила Большого, Алёна присмотрелась к ритуалу.
– Господи!
– вырвалось у почти неверующей девушки. Господи!
– повторила она, борясь с дурнотой. Алёна не верила своим глазам. Нет, вот этот "виночерпий" отнял от ноги кубок… Пока она собиралась с мыслями, как помочь несчастному проводнику, фара переместила свет к котлу. Да, самое страшное было здесь - почувствовала девушка, загипнотизировано глядя на котёл вместе с дикарями. Понимая свою значимость, рослый индеец подошёл и проткнув что - то огромной, больше похожей на острогу, вилкой, поднял что - то из варева. Это была… Нет! Нет!! Нет!!!
– взвыла в джунглях Алёна. Это был Уго. Повар проколол его шею и приподнял сваренную голову. С закрытыми губами и обиженно сомкнутыми губами. Когда Алена увидела, как повар опустил голову назад в котёл и услышала восторженный рёв племени, навалившееся было оцепенение сменилось гневом и… рвотой. Несчастную девушку рвало несуществующей едой, затем - желудочным соком, затем, казалось, просто выворачивало наизнанку. Впечатлительная девушка словно чувствовала солоноватый вкус крови Большого. И это вновь порождало тошноту. А губы, те самые губы Уго! И вновь ей становилось дурно. Ослабевшая девушка, уже стоя на коленях, увидела, как людоедский повар вновь с рогатиной подошёл к котлу.
Вначале дико заорав, в праздничный котёл свалился повар. Затем, почернев, обуглился новый вождь. А после этого парализованное ужасом племя увидело, как из джунглей вышла та самая ведьма, которую забрали боги. Она была голой и страшной. Нет, страшной не потому, что голой. Страшной какой-то неотвратимостью. Всё. Действительно ВСЁ. Страшный суд настал, - можно было прочитать во всей ей фигуре, в перекошенном гневом лице, и главное - в страшном взгляде.
– Не ждал?
– спросила она у окаменевшего Вождя.
– Отпустите его!!!
– вдруг страшно закричала она стоящим возле столба. И те, тут же отошедшие от оцепенения, отвязали несчастного Большого.
– Я не могла понять, в чём проклятие вашего племени. Теперь понимаю. Кровь людская! Плоть людская! И мерзость вождей! Ты!!!
– пронзительно закричала девушка, указывая на вождя. Ты!!! Убийца!!! Она же любила тебя!!! А они - она указала на столб и котёл. Уго!!!
– Но я… - подал, наконец, голос вождь. Он первым пришел в себя. Проклятая ведьма как-то уцелела и выбралась. А он уже сообщил, что с ней покончено. А сын? Что сын?
– Убейте ведьму!
– закричал он, увидев обуглившееся, изумлённо таращившее в небо остекленевшие глаза наследника. И сам, выхватив ритуальный кинжал, бросился на девушку.