Алёна
Шрифт:
– Держу!
Это потрясло девушку. У этих… этих… на их глазах животные ели людей. Живых! Сейчас два чудовища готовятся разорвать двоих оставшихся. А они - пари! Ну ладно, будет им пари! Алёна добавила свою ярость к ярости медведей, но направила её к тем - сидящим за оградой. А когда оба зверя пошли приступом на решётку, схватилась свободной рукой за второй её прут, замкнув движение тока. Как? Это она потом вспоминала, как увидела светящееся и пульсирующее электрическое поле, и струящийся по нему ручей, как пропустила его через себя и направила назад, против потока. А сейчас раздался глухой хлопок и решётка обесточилась. В это же мгновенье часть её упала, выдранная страшными лапами обезумевших зверей и те начали терзать заметавшихся зрителей
– Беги. Беги быстрее - толкала Алёна в пролом Кондора. Им не до тебя!
– Ты что? Без тебя?
– Беги, сказала! Мне ещё поквитаться надо. За всё… Иначе всё равно достанет! Беги к вертолёту! Не тяни!
Момент был действительно самый благоприятный. Гостей и цезаря с трибун смыло, а гориллы, которые посмелее, изо всех стволов палили в медведей. Туда же - на место новой схватки светили и прожекторы, видимо, подключенные к другим источникам питания.
– Я буду ждать тебя у вертолёта! Ты же помнишь, где он стоит?
– не дожидаясь ответа, пилот растворился в темноте. Алёна далеко обошла освещённых медведей и мелькающих горилл, отдав должное их профессионализму - один из зверей уже лежал бездыханной коричневой горой, второй ещё стоял на втором ярусе, злобно ревя на врагов. Но было видно - минуты гиганта сочтены. Девушка вздрогнула, вспомнив, как эта зверюга жрала киллера. "Людоед! Так тебе и надо!" - подумала она. "Как надо" тем, кто довёл до такого состояния мохнатых гигантов, она ещё не решила. Но клокотавшая в ней злость и неожиданно полученная энергия не сулили цезарю ничего доброго. Окна гостевого крыла ярко освещены. Видимо, уже отдуваются за столом и делятся впечатлениями… Это ещё не всё, гости дороженькие. Ставлю тысячу к одному, что вы ещё не то увидите!
Но мстительные замысла Алёны были резко прерваны. Внезапно осветилась полянка у парадного входа виллы. На это раз четыре мощных прожектора свели свои лучи на одном объекте - зажмурившейся от неожиданности нашей героине.
– Пора заканчивать, дорогие гости. Вы видели некоторые возможности нашей юной колдуньи.
Алёна посмотрела на голос вверх. На длинном, во всё крыло балконе стоял босс. Вправо и влево от него, словно когда-то вожди на мавзолее Ленина растянулись гости. Свет из окон гостиной высвечивал только их мрачные безликие силуэты. Словно были они бестелесными чёрными душами.
– Я решил спасти девушку. И навсегда оградить её от зла, - распинался цезарь. И спросил мнение специалистов. Они и подсказали, на богатом опыте коллег из старой Европы. Только огонь спасает и очищает души. Только огонь уносит зло ведовства безвозвратно…
Пожав плечами, Алёна осмотрелась вокруг, выискивая приготовленный для её костёр. Но увидела невдалеке от себя только несколько неясных, каких-то горбатых фигур. "Интересно, как он меня на костёр поволочёт? Скорее, я его", подумала девушка и сделала шаг к вилле.
– Именно огонь! Огонь! Я же сказал: "Огонь!" - заверещал босс, увидев это движение.
Сначала липкая горячая струя лизнула лицо девушки, затем вторая ударила в спину и две - по бокам.
Напалм! Как во Вьетнаме - подумала Алёна, наблюдая, как на траве обугливается её парадная лётная форма. Затем она отчетливо рассмотрела четырёх, стоящих внизу своих убийц с бачками и длинными кранами - стволами.
Девушку, сволочи!
– подумала она и ударила своей ненавистью по всем четверым сразу. И они, дико крича, вспыхнули страшными факелами. Только теперь Алёна спохватилась, что видит всё откуда - то сверху. И видит совсем другим зрением. Восхитительная картина буйствующих красок Вселенной просто ослепляла. Как это описать? Как описать слепому голубизну неба? Или глухому - радостные трели птиц?
Я умерла?
– подумалось девушке.
– И теперь буду подниматься в какую - то трубу?
Она действительно поднималась, но не в трубу и не через туннель, а просто вверх, к небу, ко всё ещё далёким звёздам.
– Н-е-е-т! Туда рано, даже если умерла!
Словно
Алёна слышала, как босс назвав её убийство " искупительным огнём", пригласил всех к столу "помянуть новоприставленных рабов Божьих", видела, как, пошатываясь, брёл к вертолёту Кондор - он всё-таки не послушался Алёны, шёл следом за ней, видел её ужасную кончину, но не успел вмешаться. Сейчас забытый, никому не нужный и отчаявшийся, он шёл к своей верной стрекозе. Алёна видела, как подручные босса выносили и грузили на какой- то баркас тела погибших - наверняка выбросить в море. Много что она видела ещё. Не видела только своего тела. Это было восхитительное ощущение абсолютной свободы! Но долго испытывать эту новую ипостась не пришлось. Зарокотал двигатель вертолёта и послушная кондору машина взмыла вверх. Но направилась не прочь от этого логова зла, а в центр - в сторону виллы, возле которой всё ещё тлели пять костров - четыре по периметру и маленький в центре. Дальнейшее произошло очень быстро. Поравнявшись с освещёнными окнами второго этажа, вертолёт замер, а потом начал плеваться пламенем.
"Пулемёт" - вспомнила Алёна, когда вокруг брызнули осколки стёкол, раздался визг и дикие крики. Да, это за неё смерть мстил Кондор. Мстил страшно, без разбора. Всем. Кто организовал. Кто участвовал. Кто смаковал. И кто просто молчал. И у кого сейчас в горло лез кусок. Видимо, запас патронов был солидный - Кондор стрелял и после того, как крики замолкли. Затем, развернувшись, прошёлся по стрелявшим в него гориллам. И только затем вертолёт завилял хвостом прочь от занимающейся огнём виллы. А девушку, или, если хотите, её душу неудержимо потянуло вниз. Не понимая, что происходит, она из-за инстинктивного страха разбиться направила падение в один из всё ещё подсвеченных весёленьким голубым цветом бассейнов.
Боль ослепила Алёну и она почти в беспамятстве закричала длинным пронзительным криком. Было невыносимо больно. И столь же невыносимо страшно смотреть, как сознание обрастает плотью. Как в "Человеке - невидимке" Уэльса вначале стал видимым костяк, и на собственный скелет смотреть было жутко. Столь же страшно было видеть свои же внутренности. Затем появились нервы и сосуды, по которым запульсировала кровь. Когда всё покрылось кожей, боль и страх отпустили одновременно. И словно серая пелена обволокла девушку. Она обрела плоть и человеческие органы чувств - только щёлочку к феерии Вселенной. Но измученной всем этим девушке сейчас было всё равно. Она выбралась из бассейна, с трудом доползла до неубранного лежака и упав на него, погрузилась в небытиё.
Проснулась девушка от того, что лучи утреннего солнца ласково трогали её по щекам и носику. Заулыбавшись, Алёна чихнула и потянулась. Она была у того же бассейна, на том же лежаке, только укрыта тёплым махровым одеялом. Рядом, на соседнем лежаке сидел Крысёныш всё в том же сером костюме.
– Доброе утро!
– поприветствовал от Алёну, внимательно присматриваясь к её реакции.
– Как спалось? Не замёрзли?
Алёна вспомнила, что на лежак упала совсем голая. Мысль о том, что эта серость её укрывала, а может, до этого, ещё и бесстыже разглядывала, была крайне неприятной.
– Ну что Вы!
– угадал её мысли секретарь.
– У нас там в доме дел невпроворот. Это совсем недавно прибежала Моэма - ну, она вам вчера прислуживала, и сказала, что Вы здесь… без одежды. Ну, чтобы лишнего внимания не привлекать я и сказал её укрыть вас полотенцем. Вроде как ранняя купальщица. Вот Вам одежда. Это не то, что было вчера, но так надо. Потом поговорим.
Это была униформа слуг боссовой виллы - простенькое удобное платьице, и какой-то декоративный фартучек.
– А там - кивнул Крысёныш на пакет туфли и эээ всякие женские причиндалы. Одевайтесь - и быстренько в беседку надо переговорить.