Алешка

Эркай Никул

Первым набрел на Алешку Цоп. Он подбежал к мальчишке, обнюхал его, лизнул в холодную щеку. Постоял, помахал хвостом. Была у них такая игра летом — притворялся Алешка спящим. Только на этот раз Алешка, видно, не хотел просыпаться. Покрутился Цоп возле Алешки, лизнул еще раз, царапнул лапой. Мальчишка молчит. Тявкнул Цоп раз, другой да

и залаял во всю мочь от обиды. Не встает хозяин, как раньше, не дает ему хлеба. Бегал Цоп вокруг Алешки, лаял уже взахлеб, будто кричал. Ну поиграли, и уже хватит... довольно... вставай! Но и теперь не поднимался Алешка.

Лай собаки первым услышал Митрич. Побежал Митрич на собачий лай и увидел Алешку. Лежал он перед Митричем мокрый, залепленный грязью и бездыханный. Митрич подхватил мальчишку на руки. Несет, а голова Алешкина свесилась через руку, мотается.

Вышел Митрич к плотине и остановился в растерянности. Понял он, что тонул Алешка. Может быть, и неживой уже?.. Опустил Митрич Алешку на землю, расстелил плащ, а потом взял его и перегнул через свое колено. Полилась у мальчишки изо рта вода. Обрадовался Митрич, уложил Алешку на спину и начал делать искусственное дыхание. Остальные собрались вокруг них. Стояли молча.

— В тепло бы его, — сказал Митрич.

Наконец Алешка вздохнул, и вместе с ним облегченно вздохнули все, кто стоял рядом.

— Живой! — крикнул Митрич. — Только пульс очень слабый, сердце едва работает...

— Давайте тарантас! — распорядился Иван Ефимович.

— Эх, догадался бы тракторист печь истопить, нагреть будку...

Кто-то из мужиков подбежал к Орлику, вскочил на него и помчался к будке. Митрич снял с себя пальто, укутал Алешку. Подъехал тарантас. Митрич сел, держа на руках Алешку. Сел и председатель.

— Алешку

нашли! — крикнул прискакавший к будке бригадир. — Сейчас привезут! Давай, Миколь, разжигай печку!

Миколь сунул в печку облитые мазутом тряпки, поджег. Достал из-под топчана сухих дров и затолкал в печку. Повеяло теплом.

Внесли Алешку в будку и положили на топчан. Раздели, стянули сапоги, полные грязной воды. Митрич снял со стены полотенце и принялся растирать посиневшее Алешкино тело. В будке стало совсем тепло.

— У тебя, Миколь, никаких лекарств нет? — спросил Митрич.

— Есть только мед. — Миколь виновато взглянул в сторону председателя колхоза.

— Поставь чайник на огонь, согрей воды.

Митрич долго хлопотал возле Алешки. Растер его как следует, напоил чаем с медом.

Понемногу потянулись домой мужики. Председатель сел в тарантас и хлестнул лошадь. Он торопился вернуться в село, чтобы прислать к Алешке фельдшера. Алешку решили из будки пока не перевозить.

Не успел Иван Ефимович въехать на околицу, весть о несчастье с Алешкой разлетелась по всему селу. Андрейка, как услыхал об этом, не стал никого ждать, один бросился бежать в темноту, в поле.

Завели машину. Собралась в дорогу фельдшерица. Марина принесла чистое белье, носки, джемпер и разной еды. По дороге машина обогнала Андрейку. Шофер его и не заметил.

Алешка уже был переодет в чистое, когда прибежал Андрейка. Андрейка бросился к нему:

— Алешка, живой ты?

— Орлик домой пришел? — шепотом спросил Алешка.

— Эх ты, башка, нашел о чем спрашивать! — сказал Андрейка и засмеялся.

1958—1959 гг.