Алгебраист
Шрифт:
Это, как указал Айсул, был в общем-то неопровержимо убедительный подвид отрицаемости.
Конечно, ходили слухи и мифы о секретном военном потенциале насельников. Говорили, что недальновидно и глупо ввязываться в драку с таким древним и широко распространенным видом, существовавшим с незапамятных времен, но (поскольку источником этих слухов, мифов и пересудов, казалось, были сами насельники), как правило, никто не воспринимал их всерьез. Насельники столь часто, напыжившись и надувшись, рассказывали о том, какие они замечательные и блестящие (и в то же время казались со стороны такими самовлюбленными, такими эгоистичными и безразличными по отношению
Даже теперь, собственными глазами (или, по крайней мере, посредством сенсоров своего маленького газолета) увидев результаты вмешательства «Изавта», Фассин не до конца поверил в то, чему был свидетелем.
— Да, довольно необычно чувствуешь себя здесь, — сказал Валсеир, оглядывая сферическое помещение, куда препроводили его, Айсула и Фассина.
Несмотря на царившую в газовой атмосфере сумятицу и толкотню спасшихся с «Дзунды» пассажиров, они довольно быстро нашли друг друга. Стреловидный аппарат Фассина, хотя по размерам был меньше окружавших его насельников, по своей форме настолько отличался от них, что Валсеир и Айсул без труда его обнаружили и тут же направились к нему.
— Почему все остальные предпочитают держаться от меня подальше? — спросил Фассин, когда Валсеир и Айсул подплыли к нему среди спокойствия, наступившего после боя.
Это и в самом деле было так: уцелевшие насельники держались от него на расстоянии в добрых пятьдесят метров.
— Они боятся, что вы можете стать целью, — сказал Айсул, проверяя свои многочисленные карманы и сумочки — не потерялось ли чего в суете.
Вокруг них легкий ветерок разгонял множество длинных столбов дыма — анемичные стебельки, растущие из темного основания шторма далеко внизу. Огромные гантелины облаков (все, что осталось от ядерных взрывов) перекручивались и медленно разрывались на части, но их округлые оконечности, слегка вращаясь под воздействием касательных ветров, все еще поднимались в верхние слои атмосферы, отбрасывая громадные нечеткие тени на спокойные, как раньше, небеса штормового глаза. Двигаясь в сторону, парила попавшая в центр великого шторма громадная полосатая сфера, напоминающая миниатюрную планету.
По одну сторону от «Изавта» в штормстене, казалось, пытался перегруппироваться флот газовых клиперов. Только долгое, длиной чуть ли не во всю его жизнь, знакомство Фассина с беспечностью насельников — как искренней, так и напускной — не дало ему (после того как он вместе с остальными выжившими с трудом выбрался из погибающей «Дзунды») разинуть от удивления рот, когда вокруг него всерьез начали обсуждать, продолжить ли гонки газовых клиперов, начать их заново или объявить несостоявшимися, и посыпались различные мнения относительно сделанных ставок в свете возможного принятия одного из этих предложений.
Незначительно поврежденные корабли, зрительские и другие, брали к себе на борт пребывающих в свободном парении насельников. Катера «скорой помощи» с уцелевших серебристых дредноутов и больничные корабли из ближайших портов подбирали тяжело раненных и обожженных.
Фассин и в самом деле был целью, но только не для оружия. Из гигантской
Катер из свинца, управляемый веселой парой на удивление пожилых насельников (они не назвали ни своих имен, ни чинов, ни возраста, но выглядели ничуть не моложе Джундрианса), высадил их где-то в чреве гигантского сферического корабля, пройдя по темному туннелю в просторную сферу приемного пространства, где имелись приспособления для мытья и заведение, которое Айсул, бегло оглядев, пренебрежительно назвал закусочной. Прежде чем они вышли из катера, один из не назвавшихся насельников в ответ на вопрос Фассина сообщил ему название и класс огромного корабля, в котором они оказались. Фассин предупредил насельника, что газолет имел контакт с нанотехническими машинами Меркатории и потому может быть заражен, что не удивило и не встревожило никого на борту, как того ожидал Фассин. Команда катера просканировала газолет и сообщила Фассину, что он больше не заражен.
— А где ваш маленький друг, весьма досточтимый полковник? — спросил Айсул Фассина, демонстративно оглядываясь вокруг. — Она выпрыгнула из своего сиденья и помчалась куда-то, перед тем как началось все это веселье.
— Она погибла, — сказал ему Фассин.
— Погибла? — Айсул откатился назад. — Мне казалось, она хорошо вооружена.
— Она выстрелила в то, что оказалось… аппаратом Меркатории, — сказал Фассин. — И на одном из их первых появившихся здесь кораблей, видимо, решили, что она враг, и прикончили ее.
— Ах-ах! — В голосе Айсула прозвучала нотка сочувствия. — Так, значит, это была Меркатория, да? Не Отъединение? Вы уверены?
— Абсолютно, — ответил Фассин.
— Черт! — раздраженно отозвался Айсул. — В таком случае, похоже, я проиграл спор. Как мне теперь быть? — Он отплыл в сторону и словно погрузился в размышления.
Фассин повернулся к Валсеиру.
— С вами все в порядке? — спросил он.
Когда они встретились в атмосфере на терпящем бедствие дирижаблере, вид у старого насельника был немного потрясенный, хотя, если не считать нескольких царапин на его панцире, полученных в давке во время бегства с погибающего корабля, повреждений он не получил.
— Я в порядке, Фассин, — сказал он. — А вы? Я слышал, вы потеряли вашего друга-полковника.
Перед мысленным взором Фассина внезапно возникла картинка — последнее впечатление от Хазеренс: темный силуэт, похожий на ската, летит кубарем (насельники вполне могли принять ее за одного из своих детенышей), Хазеренс стреляет из ручного оружия по кораблю, разбившему ее скафандр, а потом гибнет во вспышке ответного огня.
— Я уже привыкаю к тому, что каждый, кто приближается ко мне, умирает насильственной смертью, — сказал он.
— Гм. Буду считать, что я предупрежден, — отозвался Валсеир.
— Она была моей начальницей, Валсеир, — сказал ему Фассин. — Она была моим телохранителем, но одновременно и охранником. Я был бы удивлен, узнав, что она не получила приказа убить меня при определенных обстоятельствах.
— И вы думаете, она выполнила бы этот приказ?
Фассин помедлил, внезапно раскаявшись в собственных словах, хотя по-прежнему полагал, что так оно и было. Ощущение было такое, словно он оскорбил память Хазеренс. Он отвернулся и сказал: