Алгебраист
Шрифт:
Штормоборцы и газовые клиперы вместо этого использовали колоссальное магнитное поле, свойственное большинству газовых гигантов. Линии магнитной индукции были их водой, местом, где находились их стабилизирующие кили. При наличии сильнейшего магнитного поля, которое стремилось двигать их в одном направлении, и атмосферных полос, задававших вектор в направлении совершенно противоположном, возможности для движения под парусом возрастали. А если вы при этом располагали паруса в кромках гигантских штормовых систем, такой спорт становился приемлемо опасным.
«Надо надеяться, что это не было обманом с целью удалить нас из дома, — сказала полковник Фассину. — И надо надеяться,
«Вы правы».
Почти весь болельщицкий флот миновал стартовую позицию. Газовые клиперы, все одновременно, вздрогнули, а потом (поразительно быстро для судов, лишенных привычных двигателей) метнулись к массивной стене темной вихрящейся тучи — внутренней границе грандиозного шторма; они продирались, протискивались, прорезались, проскальзывали сквозь газ, стремясь занять наиболее выгодную позицию, используя легкие порывы ветра и обычную инерцию газовой среды для маневров в ходе движения по силовым линиям к стене шторма.
«Но тела ведь так и не нашли, верно?» — спросила Хазеренс.
«Верно, — ответил Фассин. — Если он попал в шквалистый поток, которому вполне по силам разорвать в клочья любой штормоборец, у него было не так уж много шансов. Но он мог и остаться в живых».
«Да, здесь нет воды или чего-нибудь такого. Они не могут утонуть, и тут для них не слишком жарко и не слишком холодно. Как они погибают — просто от сильного ветра?»
«Их разрывает на части — крутит, пока они не потеряют сознания, а потом начинает вращать с такой скоростью, что им не сохраниться как единому целому. Или они остаются в коме и проваливаются в глубины. Но ведь им нужно дышать, а если давление слишком низкое, то они не могут».
«Гм».
Газовые клиперы раскачивались у внутренней поверхности шторма, наполовину исчезнув из виду, поскольку их лопасти-паруса врезались в поток газа. Они ускорялись могучими рывками. И даже несмотря на фору при старте, на ревущие двигатели и на свой более короткий маршрут по вогнутой поверхности, болельщицкие суда начали сдавать позиции: флот клиперов подходил к ним все ближе.
«А не мог Валсеир как-нибудь сам подстроить этот несчастный случай?» — спросила полковник.
«Отчего же нет. Он мог договориться с каким-нибудь другом, найти сообщника, чтобы тот находился поблизости и спас его. Это дало бы ему больше шансов на выживание».
«А насельники часто инсценируют собственную смерть?»
«Почти никогда».
«Я так и думала».
Группа газовых клиперов достигла середины большого зрительского флота; крики и подбадривающие возгласы на нем стали еще громче и неистовее, когда вся масса клиперов, дирижаблеров сопровождения и вспомогательных судов стала двигаться как единое целое, перед которым бушевала темная штормовая стена — вертикальное море, бурлящее и клокочущее. Навстречу кораблям поднялась бескрайняя наклонная полоса тени, и все они оказались под сенью шторма, а подернутая мглой точка Юлюбиса скрылась за ревущим ореолом закрученного в безумную спираль газа в сотню километров высотой и десять тысяч километров в поперечнике.
— Фассин, вы уже сделали ставки? — спросил Айсул, усаживаясь в углубление рядом с Фассином.
Комнатный ребенок в одежде официанта подплыл к ним, держа поднос, и застыл в ожидании, пока старший насельник не уселся окончательно, потом прикрепил поднос со всеми наркотическими причиндалами к сиденью и исчез.
— Нет, мне бы пришлось тогда воспользоваться вашими баллами, верно?
— Ах,
— Как ваш приятель? — спросила его Хазеренс.
— О, он в радужном настроении, — сказал, не глядя на нее, Айсул. — Его отец вчера погиб в бою, и он унаследует все отцовские баллы за храбрость или что-то в этом роде. — Он продолжал копаться в своих снадобьях. — Готов поклясться, что у меня была мозгокрутка…
— Я рад, что он отнесся к этому с таким энтузиазмом, — сказал Фассин.
— Ага, вот оно, — сказал Айсул, доставая большую ярко-оранжевую капсулу и внимательно разглядывая ее. — Да, Фассин, кстати, я тут столкнулся с одним юнцом, который утверждает, что знаком с вами. Он дал мне вот это. — Айсул порылся в кармане своего передника и, вытащив оттуда маленькую открытку, протянул ее Фассину.
Тот взял ее одним из тонких манипуляторов своего газолета и посмотрел на фотографию — белые облака на голубом небе.
— Да, цвета они явно переврали, — прокомментировал Айсул. — Невозможно не заметить.
Фассин чувствовал, что и полковник разглядывает изображение. Она сидела, подавшись назад и не произнося ни слова.
— А это лицо, заявившее, что знает меня, ничего не пожелало добавить на словах? — спросил Фассин.
— На словах? — переспросил Айсул, продолжая изучать оранжевую таблетку. — Ах да. Он сказал, чтобы вы не потеряли эту картинку и что они будут на кормовой зрительной галерее, в ресторане, если вы захотите их увидеть. Только вы должны прийти один. Не очень-то вежливо с его стороны. Ну да молодости простительно. Я чего-нибудь в этом роде и ждал.
— Благодарю, — сказал Фассин.
— Не стоит, — ответил Айсул, отмахиваясь от благодарности, и слопал гигантскую таблетку.
«С вашего разрешения, полковник», — отправил Фассин Хазеренс.
«Разрешаю. Осторожнее».
— Прошу меня извинить, — сказал Фассин, поднимаясь со своего углубления.
Айсул не услышал его; два вырвавшихся вперед газовых клипера вели между собой дуэль — они маневрировали, опасно сближаясь, пересекали друг другу курсы, стараясь запутать линии поля, перехватывали друг у друга ветер, чтобы отбросить соперника назад и вниз или опередить его, и Айсул, чуть не выскакивая из сиденья, орал и улюлюкал, тогда как другие зрители еще не успели погрузиться в свой наркотический мирок.
Насельник — молодой, судя по простым одеждам да и, конечно же, по внешнему виду, — перехватил Фассина в широком центральном коридоре «Дзунды» и вместе с ним направился в кормовую часть корабля. Фассин, чуть повернувшись к неожиданному попутчику, продолжал движение.
— Смотритель Таак? — спросил юнец.
— Да.
— Пожалуйста, следуйте за мной.
Фассин направился за молодым насельником, но не в ресторан на корме, а в частную ложу, подвешенную под дирижаблером. Там находился капитан «Дзунды», беседовавший со старым насельником, который по своему виду вполне тянул, пожалуй, на начинающего мудреца. Когда Фассин и юнец вошли в ложу, капитан повернулся, слегка поклонился Фассину и ретировался вместе с юнцом, оставив Фассина наедине с престарелым насельником внутри сферического алмазного пузыря. На нескольких экранах беззвучно демонстрировались эпизоды гонки. На плавучем подносе с одной стороны стояла большая наркурильница, из которой клубился пахучий голубовато-серый дымок, заполняя собой салон.