Алхимик
Шрифт:
Поскольку моя идея была довольно затратной, и я себе выторговала не самую маленькую часть прибыли, Бронин решил посоветоваться с главой клана. Ну… мне же лучше, поскольку я хотела пристроить в надежные руки свои идеи насчет лейки и косы. И была вполне согласна брать оплату бартером. Мне все равно, рано или поздно, нужно было к своему жилищу трубы проводить. А занятие это небыстрое и недешевое. Ну и пусть жадные гномы снабдят меня нормальной канализацией, раз уж живыми деньгами расплачиваться не хотят.
Глава гномьего клана ознакомился с моими предложениями по поводу печатного
Не успела я разрулить свои дела с гномами и закупить ингредиентов с продуктами на ближайшем рынке, меня нашел посыльный. Дьорл Мортис в очередной раз желал побеседовать с трупами. Ну… куда деваться? Поможем. Все-таки гильдия городской безопасности платила мне зарплату, пусть и не слишком большую. Да еще и вознаграждение по итогам работы нормальное получалось. Общение с трупами, разумеется, даже со временем приятнее не становилось, но я постепенно научилась абстрагироваться.
На сей раз дьорл Мортис потащил меня за город, на кладбище. Буквально пару дней назад безутешные родственники со всеми почестями похоронили там довольно богатого караванщика. А в результате одного из расследований дьорл Мортис заподозрил, что смерть несчастного была не совсем естественной.
Местное кладбище отличалось от привычного мне только могильными плитами вместо крестов. Представители первого сословия предпочитали хоронить своих родственников на территории имений, в фамильных усыпальницах, а для остальных за городом выделялся довольно приличный кусок земли. Кто побогаче — строили вычурные семейные склепы, а кто победнее — довольствовались обычной ямой. Покойника одевали в лучшие одежды, укладывали на носилки и хоронили вместе с ними, закрывая тело тканью. Стоило это не слишком дешево, а потому всех тех, кто не мог оплатить погребение на данном кладбище, хоронили в общих могилах, пренебрегая ритуалами, ограждениями и жреческими пентаграммами. Обычно, в таких местах и заводились куколки, выползни, и даже вурдалаки.
Дьорл Мортис подвел меня к свежим захоронениям, и указал на небольшой склеп. Хм. Богатый караванщик мог бы и что-нибудь попомпезнее отгрохать. Цикады трещат, трава шелестит под порывами ветра, птички какие-то щебечут… лепота. А я, вместо того, чтобы наслаждаться природой и погодой, сейчас труп поднимать буду. Бе-е-е! Мерзость. Что внешний вид, что запах бывшего караванщика оставляли желать лучшего.
Допрос продолжался довольно долго. Хорошо хоть караванщик упокоился недавно, иначе никаких сведений я бы из него не вытащила при всем желании. Поговаривают, что архимаги могут даже скелет разговорить, но я была не столь продвинутым некромантом. Мой предел — это труп трехдневной свежести.
Список вопросов дьорла Мортиса казался нескончаемым. Я даже притомилась слегка. Результат, правда, был впечатляющим. Обычное дело о контрабанде привело к работорговцам, иностранным шпионам и полноценному заговору. И одним из его участников, как раз, был караванщик. Сунув любопытный нос туда, куда не следовало, он неосторожно решил шантажировать высокопоставленных заговорщиков. Собственно, финал был предсказуем.
Несмотря на удачный допрос, дьорл Мортис счастливым не выглядел. Похоже, он не ожидал, что случайно наткнется на такое многообещающее дело. Иначе прихватил бы с собой кого-нибудь из Теней. Поскольку они занимались разведкой, контрразведкой и внутренней безопасностью, заговор был как раз по их профилю. К сожалению, поднять труп для вторичного допроса было уже нельзя. Так что пришлось нам с Мортисом тащиться в контору к Теням, давать показания и подписку о неразглашении. Причем и то, и другое — подкрепленное магией.
Домой я вернулась уже поздно вечером. Времени едва хватило на то, чтобы изготовить заказ. Общая усталость и потеря концентрации сделали свое дело. Вместо измельченной сушеной полыни я всыпала в заживляющую мазь истолченные стебли ромашки, и она вспенилась. В результате я получила испорченный продукт и ожог на правой руке. Решив больше не экспериментировать, я смазала ожог (благо, запасы правильно сваренного продукта у меня были), замотала руку чистой тряпицей (приготовленной специально для этой цели) и отправилась спать.
Спала я плохо — рука болела всю ночь. Даже странно — вроде бы не такой уж сильный ожог был. Может быть, я что-нибудь не разглядела? Не дожидаясь рассвета, я зажгла несколько свечей, размотала тряпицу и… не поверила собственным глазам. От локтя и до кончиков пальцев рука стала… моей. Такой же, какая была у моего прошлого тела. Изящная кисть, длинные, музыкальные пальцы и бледная кожа. Ничего себе! Так вот почему рука болела… она перестраивалась. Неужели моя усталость, вкупе с неосторожностью, позволили сделать впечатляющее открытие? Это следовало проверить!
Чтобы остановить себя от немедленного спуска в лабораторию, мне пришлось изрядно напрячься. Исследовательский зуд был практически невыносим, но чувство долга оказалось сильнее. Слишком много дел было запланировано на день. И ни одним из них я не могла пожертвовать. Огород, лечебница, артефактория, лавка, закупка ингредиентов, выполнение заказа… планов, как всегда, было громадье. К счастью, сегодня меня ни на какие некромантские подвиги не отвлекали, и я закончила с заказами раньше, чем обычно.