Алхимик
Шрифт:
Она рассказывала, сверкая глазами:
– Вся структура человеческой жизни заключена в каждой клетке его тела. Цвет волос, глаз, их форма и размер, тембр голоса, то, как человек держит голову, улыбка… способность творить мысленную магию. Способность жить вечно. Вот так и отбирались кандидаты для обители Ра в те далекие-далекие времена – Мастера брали кусочек ногтя, или каплю крови, или прядь волос и помещали это в реактивную среду. Если испытуемый обладал подходящей генетической структурой, чтобы стать практикующим магом, им это становилось известно. Все это написано в книгах – это и многое другое.
Я
– Каких книгах?
– В «Черной магии». В копиях, переписанных жрецами и распространенных по свету, чтобы знание никогда не пропало. Я говорила тебе, что их нашла!
– Ты ничего не говорила мне, Нефар, – тихо и спокойно произнес я.
Теперь она пришла в сильное возбуждение, ее лицо сияло, от кожи исходил жар. Она оторвалась от меня и зашагала по комнате только ради самого движения.
– Все, что требовалось, это соскоб с кости, несколько клеток, помещенных в питательную среду крови, смешанных затем со спермой мужчины и наконец трансплантированных в матку живой женщины… Когда ты, Хэн, швырнул в пламя мои заплесневелые кости, я уже родилась и прожила пятнадцать лет!
В тот же миг в моей памяти возникло изображение на фресках Акановой «Книги без слов»: женщина на большом сроке беременности, прикованная к кровати, а рядом работает алхимик. Рецепт создания жизни.
– Чья кровь? – спокойно спросил я. – Чья сперма?
– Ну конечно же его, Акана. Так что, видишь, он во многих отношениях мой отец, как и брат. – Казалось, это забавляло ее, но потом она посерьезнела. – Но он никогда не был моим любовником, Хэн, – тихо сказала она. – Никогда.
Она подошла ко мне, овеваемая летящим шелком и ароматом тропического имбиря, и обвила рукой мою шею. Ее глаза излучали ласку, проникали в меня.
– Это я упросила его найти тебя, Хэн, привести к нам и воссоединиться с нами. Это была я. И все эти годы с тех пор я пыталась разыскать тебя, старалась вырасти и вспомнить то, что потеряла… – Ее глаза затуманились, рука соскользнула с моей шеи и свернулась на моей груди, как раненая птица. – Понимаешь, его магия оказалась несовершенной, как и прежде. Меня воскресили, но не в прежнем, целостном виде. Магия моя была слабой. Я могла вспомнить, чем была, но не могла снова стать такой. Я спотыкалась, как ребенок, пытаясь собрать из кусочков свои воспоминания и силу, постигая все заново, отчаянно надеясь встретить тебя, разыскивая тебя… – И она смущенно улыбнулась. – Выдать тебе тайну? Этот великий век, в котором мы живем, – век скоростных путешествий, телефона, телевидения и радио, опутавших своими сетями земной шар… – моя маленькая магия, обрывки воспоминаний из прошлого, которые я передала нужным людям в нужное время с единственной целью: сделать мир меньше, чтобы легче было тебя найти. Или тебе найти меня.
— Я польщен, – сказал я. Сердце мое замерло в ожидании, прислушиваясь. – А Акан? Почему он покинул свое творение? Почему оставил тебя одну?
Но она не ответила прямо на мой вопрос.
– Я была известной куртизанкой, певицей и, как уже говорила, в последней жизни – знаменитой актрисой, все для того, чтобы привлечь твое внимание. В попытке найти тебя я творила мощные чары забытого знания. Но разумеется, все бесполезно. Мне оставалось только ждать, любовь моя, мой друг, и верить в уроки
– Акан, – повторил я. – Где он?
Она отвернулась от меня.
– Он был гением, это верно, но также и немного помешанным. Нам лучше обойтись без него.
– Без него, – медленно повторил я, ибо это были слова, которые я страшился произнести, о которых страшился даже помыслить, зная, думается мне, с самого начала, какой окажется правда. – Но мы не сможем сотворить великую магию. Как не могли и раньше. Вот почему ты хотела, чтобы он нашел меня много лет тому назад, так ведь? Ты знала, что он один не сумеет дать тебе того, в чем ты нуждалась.
Она грустно сказала:
– Он был тщеславным человеком. Он хотел разделить свой триумф с тобой – и я думаю, он любил тебя, Хэн, в самом деле, – но он не хотел делить меня. Он дал тебе уйти. Он отказался сказать тебе правду и дал тебе уйти.
– Ты могла бы сама прийти ко мне, – напомнил я ей. – Венеция в те годы не отличалась большими размерами. Или ты могла бы дать о себе знать, пока я находился в доме Акана.
– Да, – согласилась она, но произнесла это медленно и неохотно, смущенно насупившись.– Не понимаю, почему я этого не сделала. Следовало догадаться.
Но потом она улыбнулась.
– Это было давным-давно. Важно только то, что сейчас я тебя нашла. Сейчас, – повторила она. – В самое подходящее время.
Ее улыбка излучала настоящее сияние – восторг от мысли, только что пришедшей в голову, или осуществленной мечты. Схватив за руку, она потащила меня к окну.
– Хэн, посмотри. Посмотри на мир под нами, посмотри на этот великолепный город! Ни Фивы, ни Вавилон, ни Константинополь на пике славы не могут с ним сравниться!
Но меня не интересовали шумные улицы, приводившие ее в такой восторг. Я смотрел на нее.
– Ты умерла еще до рождения Константина, – сказал я. – Что ты знаешь о его городе?
Она нетерпеливо тряхнула головой и сжала мои пальцы.
– Хэн, только посмотри. Посмотри на то, что создали десять тысяч лет цивилизации. Оцени возможности, которые она нам дала!
Я заправил ей за ухо прядь волос, охваченный бесконечной нежностью… и печалью.
– Разве ты не говорила, что больше не хочешь быть ни царицей, ни богиней?
Ее вздох потонул в журчании смеха. Она подставила лицо для моей ласки, как кошка, ждущая, когда ее погладят.
– Ах, Хэн, ты не понял. Мир полон богинями, в нем слишком много королев. Я рождена для чего-то другого. – Немного отодвинувшись от меня, она подняла руки, снимая подвеску с шеи.– Мы рождены для чего-то большего, – прошептала она.
Она надела подвеску мне через голову, и я почувствовал холод металла как раз над ключицей. Бесконечная сила. Я ощущал сильное замедленное биение сердца.
Она снова посмотрела в окно, выходящее на Пятую авеню, и, поскольку я заранее знал, что она скажет, и не мог бы взглянуть ей в глаза, когда она станет это говорить, я тоже переключил внимание на улицу. Такси и лимузины, толпы снующих взад-вперед людей, светофоры, без видимой причины переключающиеся с зеленого на красный, – чуть заметно движущееся цветное лоскутное одеяло, прошитое стежками асфальта с вкраплениями людской массы.