Алхимик
Шрифт:
Как видите, то, что мы делали, не являлось злом – скорее простой неизбежностью.
Прошло несколько лет – не могу сказать, сколько в точности, – прежде чем нас разоблачили, или, я бы сказал, прежде чем наши учителя решили дать нам понять, что наши хитрости раскрыты. В каком же гармоничном мире чудес и наивности жили мы тогда – трое заносчивых юнцов, овладевших тайнами управления Вселенной, но не имеющих представления о том, какие секреты таятся в сердцах тех, кто контролировал нас.
Первый секрет мы открыли в тот далекий день, когда парили
По сути дела, никто не говорил нам, что запрещено применять объединенную энергию. Пребывая в эгоцентричном неведении, мы воображали, что никто не думал об этом раньше. И все же мы не распространялись о своих достижениях, занимались обычно поодиночке и старались, чтобы Мастера видели в нас не более того, что ожидали. Мы не делали ничего плохого. Но все-таки скрывали то, что делали.
Обитель Ра стояла в самом сердце верхнего Египта, на расстоянии долгого и опасного перехода от любой деревни или большой дороги – этот рукотворный рай, окруженный со всех сторон выжженной солнцем пустыней. Его обитатели, учителя и ученики, редко покидали пределы оазиса. Поэтому мы трое неизбежно оказывались в пустыне. Там, прячась в бледной тени скал из песчаника, мы воображали себя в одиночестве.
В тот день, о котором я говорю, мы предприняли попытку создать «невидимый мост». Об этом явлении много написано на протяжении веков: иллюзия ли это, фокус с зеркалами или просто духовная идея? Скажу вам, что наши незрелые умы видели это чем-то совсем другим – некой разницей между безопасным прохождением над бездной и отвесным падением на смертоносные камни, лежащие внизу в ста и более метрах.
– Надо представить себе материальный мост, протянувшийся от этой скалы до той, – сказал Акан, часто выдвигавший идеи подобных экспериментов.– В этом нет ничего сложного.
– Ужасно далеко, – с сомнением протянула Нефар.
– Вовсе нет.
Я вступил в спор, пытаясь скрыть смущение. Части скалы находились на таком расстоянии, что второго выступа мне рассмотреть не удавалось и высота казалась значительной. Разумеется, такие вещи имеют значение только в материальном мире. Мне, летавшему соколом, не стоило тревожиться по поводу обманчивых измерений. Все же, пока сухой горячий воздух ерошил наши волосы и раздувал одежду, я невольно задумался о том, как трудно сохранить равновесие, шагая по невидимому мосту.
Акан сказал:
– Это простое явление. Мы делали такие раньше.
– Не помню я, когда мы занимались явлением невидимого, – заметила
– Вот в этом-то и заключается риск, – согласился Акан с усмешкой, неожиданной и тем более приятной на его мрачном лице. – А иначе мы обошлись бы без тебя, глупышка.
– Хотелось бы мне посмотреть, как вы сделаете это без меня, – парировала она.
Я принял вызов, в свою очередь поддразнивая ее.
– О, мы построим великолепный мост. Представь только, какое грандиозное сооружение мы с Аканом придумаем без твоего вмешательства…
– Применяя для его постройки веревки, вороты и тысячу рабов, – парировала Нефар, и мы рассмеялись.
Каждый из нас прекрасно знал — он настоящий маг. Но если мы соединялись попарно – двое юношей, либо один в паре с Нефар, – наша магия не превосходила той, которой обладал любой из нас поодиночке. Только когда мы предавались магии втроем, наша сила возрастала до неимоверных, воодушевляющих, а подчас и ужасающих пределов, что вызывало в нас восторг и страстное желание испытать это вновь. Возможно, причиной всего являлась математическая гармония числа «три» – так полагал Акан. Я подозревал, что тут скрыто нечто большее, но не спорил с ним, привыкнув доверять мнению товарища в интеллектуальных вопросах.
– А все-таки, – Нефар в нетерпении взмахнула рукой, – какой смысл в мосте, по которому можно перейти с вершины одной скалы на другую? Мы опять попадем в никуда!
Мы с Аканом удивились.
– А где бы ты хотела оказаться?
Наш вопрос поверг ее в не меньшее изумление.
– У вас что, нет никакого воображения? Вы здесь собираетесь остаться навсегда?
Честно говоря, я никогда об этом не думал. По нетерпению в глазах Нефар я догадался, что мне следует этого стыдиться, и поневоле принял оборонительную позицию.
– Можем и остаться, – заявил я.– Остаться и сделаться Мастерами.
Нефар отмахнулась от этого предложения, как от назойливого насекомого.
– Только не я. Зачем на всю жизнь заточать себя в оазисе посреди пустыни, когда вокруг так много интересного?
Мы, живущие в обители Ра, на самом деле знали кое-что о внешнем мире. Каждые три года нас, под строгим присмотром, отвозили в какой-нибудь городок или деревню, где мы наблюдали за жизнью обыкновенных людей и участвовали в их деятельности. Мы видели Фивы с их величественными храмами и дворцовыми поместьями на берегах Нила. Переодевшись уличными мальчишками, бродили по улочкам мелких поселений, приобщаясь к жизни простых людей. Видели выстроившиеся в лазурных бухтах Средиземного моря огромные баржи и парусники, готовые отправиться в неизведанные края.
Полагаю, впечатления от поездок будоражили наши умы и чувства. Но мне казалось, что мир за пределами защищенного оазиса состоит в основном из зловонных улочек, по которым бродят, скорчившись, страдающие поносом голые дети, из головорезов – погонщиков верблюдов, и торговцев, устраивающих потасовки в пыльных тавернах. Безвкусная еда, разбавленное питье. Внешний мир заслуживал краткого посещения, вероятно – наблюдений, о нем следовало размышлять. Но я никогда не собирался там жить.
Акан тихо произнес: