Алиби
Шрифт:
Может быть, разумнее лечь поспать. Или взять какую-нибудь книгу. Приключенческую, из библиотеки сына, почитать просто так, чтобы убить время.
Что сейчас делает Марков? Наверное, он еще в министерстве. Да и куда ему идти? «Жена моя — служба, а дети — вы», — сказал как-то полковник. И эти слова не были самохвальством, а тяжелой, горькой судьбой одинокого человека.
Ковачев пошел к телефону, чтобы позвонить Маркову в министерство и пригласить его на прогулку.
Взгляд его остановился на жене. Она проснется, рассердится. И не без основания. Нет, лучше не звонить, подождать. Вот сын вернется. Станет шумно, весело...
В
Не сходить ли ему к Доневым? Зачем ждать до понедельника? Тогда хватит и других дел. Доневы, вероятно, дома. Жаль, что у них нет телефона, можно было бы предупредить.
На первый звонок никто не отозвался. Ковачев подождал и позвонил еще раз. Да, не нужно было ему приходить теперь. По какому праву он нарушает отдых людей? Ковачев повернулся, чтобы уйти. Тихие шаги послышались за дверью.
— Кто там? — спросил сонный женский голос.
Уйти было уже невозможно.
Ковачев объяснил, что пришел по служебному делу, в связи со следствием. Женщина (это была, вероятно, Донева) помолчала, словно колеблясь, открывать или нет.
— Погодите минутку, — сказала она, и шаги удалились.
Ждать пришлось несколько минут. Как все скверно вышло. Но отступать было поздно.
Наконец Донева открыла. Извинилась, что заставила его ждать. И он в свою очередь извинился, что вторгается в неподходящее время. Оказалось, что муж ее вместе с сыном уехал на рыбалку. И она дома одна.
Ковачеву стало еще более неловко. И вместо того чтобы задать ей вопросы, выразил желание осмотреть комнату Якимовой.
Донева, не говоря ни слова, повела его в гостиную. Ковачев разорвал ленту с печатями и вошел в комнату. Хозяйка быстрыми шагами удалилась.
Здесь все было так, как он представлял себе по снимкам и плану. Только окно закрыто. Было душно, и он поспешил широко распахнуть обе створки. Потом сел на кушетку и задумался.
Почему все эти предметы — стол, гардероб, стулья, ковер — не заговорят? Перед ними разыгралась трагедия, а они сейчас немы — не могут сообщить, кто убил Якимову. Он, убийца, был среди них, касался их... а они молчат!
Молчат! Немы! А может, он сам слеп и глух? Невозможно, чтобы тот, человек из плоти и крови, не оставил своей «визитной карточки». Она лежит где-то здесь, притаилась, нужно только ее увидеть. Может быть, в этом гардеробе, который торчит у него перед глазами... Может быть, среди книг, стоящих на полке. Где-то написано: «Я убил женщину. Меня зовут...» Написано, а он не может этого прочесть.
На полу, на ковре должны быть следы. Но их не обнаружили. Пенчев осмотрел все предметы с гладкой поверхностью. Снял все отпечатки. На него можно положиться. Он старателен до педантичности. И все-таки: что еще можно извлечь из материалов, которые он так тщательно собрал? Вот Скитальный оставил отпечатки пальцев на рюмке и на бутылке. И что из этого? Отпечатки сами не заговорят. А может быть, следы были на том, что сейчас отсутствует? Может быть, в комнате было что-то, что исчезло после убийства?
Он смотрел, смотрел и, естественно, не видел того, чего здесь уже не было. Но что может отсутствовать? Деньги? Нет, это не кража. Украшения, драгоценности? Тоже нет! Документы, письма?.. Какие письма? От кого? И как узнать, были ли у Якимовой документы и письма, которые могли интересовать Каменова или кого-нибудь другого?
Отсутствует радиопередатчик! Только... был ли он когда-нибудь в этой комнате?
Взгляд его остановился на фотографии Каменова. После того как ее пересняли, она стояла на столе. Там, куда ее поставил Влахов. Он рассказывал, что нашел ее в гардеробе между комбинациями. Но никаких выводов не сделал. Почему фотография была спрятана в гардероб? Спрятана. От кого? И зачем? Не была ли она спрятана от посетителя, который зашел за Якимовой?
Скитального надо допросить повторно. Послушаем, что он скажет о фотографии. Была ли она около радиоприемника, когда он посетил Якимову в субботу? А в воскресенье? Обратил ли он на это внимание? И скажет ли правду?
Нет. От него она не стала бы прятать фотографию. Когда он был у Якимовой, фотография стояла на месте. Она спрятала его от другого, от того, кого ждала.
Ковачев представил себе Якимову живой, возбужденной. Только что она выпроводила Скитального. И ждет посещения. Быстро убирает бутылку, рюмки. Взгляд ее падает на фотографию Каменова. Ненужный свидетель. Да и гостю незачем видеть ее. И... прячет портрет. Куда? В белье...
Нет, все было не так. Следы на стекле стерты. Ватой, смоченной одеколоном. Якимова могла спрятать портрет, но она ни в коем случае не стала бы его чистить. Это сделано после ее смерти. Убийцей. Только он был заинтересован в том, чтобы стереть следы... Чьи следы? Чьи еще, если не свои? Ладно, он стер их. Но зачем спрятал фотографию в гардероб? Вот это непонятно. Однако, если спрятал, наверно, имел для этого причину. Какую?..
Этот вопрос вырос, подобно стене, на пути мыслей Ковачева. Стена, вставшая между ним и истиной. Неприступная, непроницаемая.
Ну же, скажи. Зачем убийца спрятал фотографию? Поступил бы так Каменов? Спрятал бы он свою собственную фотографию, чтобы не узнали, что у них была связь?.. Глупости! А если не Каменов, то кто другой? И почему спрятал?
Ковачев стал разглядывать фотографию Каменова. Снимок был сделан, вероятно, недавно, специально для Якимовой. Галстук аккуратно завязан, волосы приглажены...
Нет, Каменов не был красавцем. Большой мясистый нос. Может быть, красноватый. Глаза глядят как-то смущенно. Так выходят на снимке застенчивые люди. Нет, он не был обольстителем. Ни даже забавным собеседником, весельчаком, шутником. Это скучный человек. Таким мужчинам обычно изменяют. И он, наверно, сознавал это. Поэтому не усомнился, когда ему сообщили, что его приятельница проводит время в Бояне с другим. А способен ли он убить из ревности?.. Заниматься шпионажем?.. Да, способен ли он на это?
Взгляд Ковачева метнулся к столу. Здесь где-то Влахов нашел пепельницу, она, такая простая и такая обыкновенная вещь, поставила перед ним неожиданные вопросы. Пепел в ней ясно свидетельствовал, что курили два вида сигарет. Окурки же сохранились только от «Родоп». Химический анализ этого пепла и окурков сигарет, которые Скитальный выкурил в кабинете Влахова, показал, что они одного и того же сорта табака.
Скитальный на допросе заявил, что он не выбрасывал своих окурков. Это было правдоподобно. Если, конечно, убийца не он. Убийца, который догадался выбросить свои окурки, стереть следы, но оставил свои отпечатки на бутылке и рюмке! Вероятнее всего, это сделала сама Якимова. Но зачем? Решила пригласить к себе человека, с которым у нее была назначена встреча (значит, это был не Каменов), и не хотела, чтобы он знал, что здесь был другой мужчина. Только почему она не выбросила все сигареты вместе с пеплом? Это было бы естественнее. Торопилась? Но окурки-то убирать дольше...