Алиенист
Шрифт:
Книга найденная в келье оказалась дневником молодой девушки.
На первой странице был указан адрес и имя владелицы — «Виктория Новак».
В обычной ситуации монахине и в голову бы не пришло читать чужой дневник. Да и первой мыслю было просто вернуть пропажу законной хозяйке.
Но этот мерзкий запах и жуткое чувство оставленное тем ужасным мужчиной, подорвали решимость монахини.
Немного поразмышляв над произошедшими событиями, Мэри пришла к выводу, что сей дневник подбросили ей специально. Дабы она его прочла.
Поборов сомнения, монахиня пролистала дневник и на последней странице нашла то, чего нельзя было
«Он пришел из темноты. Вышел из углов. Пересечений. Пропитанный медью. Окутанный темнотой и кровью». – писала Виктория в своем дневнике. — «Я стояла над телом собственного отца, когда он предложил сделку. Слишком заманчивую, дабы отказаться. Слишком порочную, что бы о ней говорить…»
Изучив полный текст, монахиня поняла, что пришедшая на исповедь девушка, заключила договор с темными силами дабы вернуть к жизни умершего отца.
И пусть причины побудившие Викторию можно было считать благородными (либо эгоистичными, это как посмотреть), однако свершенное зло нельзя игнорировать.
Как учат заветы святых: «даже малое Зло, свершенное Тьмою, подобно чуме. Стоит заразиться одному и Тьма будет распространяться от одного к другому словно мор. Ибо Зло всегда голодно. Оно ищет раны в душах наших дабы пролезть в сердца наши и пожрать все изнутри».
На утро, взяв с собой дневник, Мэри обратилась к отцу Майерсу…
Теперь Мэри понимает, что это было ошибкой.
Монахиня думала, что вместе со святым отцом иблагословленными из других храмов, они смогут помочь Виктории. Поговорить с ней. Убедить отказаться от сделки с темными силами. Напугать расправой со стороны Инквизиции, если потребуется. И если в этом будет необходимость — провести обряд экзорцизма.
Священные тексты учат, что запятнанные Тьмою души будут отринуты Небесами и изгнаны во Тьму Внешнюю где будет лишь плачь и скрежет зубов. И Мэри готова была на многое, дабы спасти невинную душу от столь печальной участи.
Однако, все сложилось несколько иначе. Не так как Мэри себе представляла.
Отец Майерс забрал дневник, как он выразился, для изучения. После чего покинул Храм и вернулся лишь на следующие сутки, усталый, но чем-то крайне довольный.
А спустя совсем немного времени, все полетело в Бездну.
Монахиня с тихом вздохом припомнила ТУ проповедь:
«…вот оно! Истинное лицо Гениев!» — вещал отец Майерс возвышаясь над паствой с церковной кафедры. — «Они нарекли себя защитниками! Будучи на деле не более чем лжецами и грешниками! В моих руках свидетельство их порочности!» — святой отец поднял дневник Виктории Новак над головой. — «В этой книге заключено признание ведьмы якшающейся с Темными силами! Признание в грехе, коим даже Гении именуют не иначе как «мракобесием»! То, за что их Инквизиция казнит невинных людей когда истинный грех остается безнаказанным!» — священник сделал короткую паузу дабы окинуть взглядом свою паству. — «Вы спросите меня: где же эта падшая женщина продавшая душу свою Бездне? Где праведный суд над сей проклятой? Вы спросите меня, честные граждане Алигьеры и я отвечу вам…» — священник вновь сделал паузу. — «Эта нечестивая ведьма мирно гостит в Колледже Гениев!
Святой отец все говорил и говорил а Мэри слушала и не могла поверить тому, что слышит.
Она обратилась к отцу Майерсу не для этого!
Конечно она понимала, что отношения между Сообществом и Церковью, мягко говоря, прохладны. Более того, она прекрасно понимала как именно помощь Виктории, со стороны Церкви, ударит по Сообществу.
Ведь это даже звучит невероятно: сестру одного из Гениев спасла Церковь, в то время как само Сообщество проглядело акт мракобесия прямо у себя под носом!
Подобная новость быстро разнесется среди населения Алигьеры и даже за пределы города.
Тем не менее, духовенство решило идти иным путем…
— Так смиримся ли мы с сим грехом!? Я спрашиваю вас, добрые граждане Алигьеры!? — вопрошал отец Майерс. — Позволим ли и далее греховодникам вести честный люд к пропасти?
— Нет! — отвечала ему толпа.
Именно толпа. Назвать возбужденную и разгневанную толпу «прихожанами» Мэри не имела более права.
— Позволим отродью Тьмы бродить по улицам нашего славного города? — вопрошал священник.
— Нет! — вновь отвечала толпа.
— Позволим ведьме смущать умы детей наших?
— Нет!
Отец Майерс еще много раз вопрошал толпу и каждый раз ответом ему было: Нет!
— Так возьмут же праведники справедливость в руки свои! — воскликнул священник после очередного ответа данного прихожанами. — Мы отправимся к Гениям и потребуем открытого суда над ведьмой впустившей Тьму в наш город! Так идите! Идите же дети Алигьеры и потребуйте справедливости!
И они пошли толпою.
С факелами и бутылками заполненными зажигательной смесью.
Мэри очень хотела верить, что это было спонтанное решение, но она не была настолько наивной.
Слишком уж быстро в толпе появились послушники и младшие сановники. Слишком быстро рабочие профсоюза привезли упомянутые выше бутылки.
Слишком быстро в толпе объявились лидеры. И слишком быстро среди людей стали звучать слова: маги, фабрикаторы, угнетение, сжечь ведьму, Виктор Франц, революция!
Слишком мерзко чувствовала себя Мэри наблюдая за творящемся пред ее очами непотребством.
— Что вы творите, святой отец? — потребовала Мэри ответа.
— То, что должен, сестра. Лишь то, что должен. — был ей ответ.
Монахиня попыталась было призвать мятежного священника к ответу. Грозила гневом Иерархов Церкви и недовольством Епископа в частности.
На этих словах отец Майерс лишь улыбнулся и ответил, что Епископ Анджуйский полностью разделяет недовольство собственной паствы.