Алиса
Шрифт:
Маллиген с нежностью прижал к себе спящую девочку, вгляделся в её безмятежное личико, а потом вернул её Алисе со словами:
– Очень славная у вас малышка, миссис Кэмбер. Она стоит того, чтобы спуститься за ней в ад.
– Мы и в самом деле побывали в аду, - вздохнула Алиса, горько усмехаясь.
– А я так нервничал, Кэмбер, что даже не стал ложиться спать, признался Маллиген.
– Я ведь - мелкая сошка, и потеря лодки с таким мотором подкосила бы меня. Так что я безмерно счастлив получить
Тут и я вскарабкался на причал и у Маллигена отвалилась челюсть.
– В чем это ты, черт побери, так извозился?
– В крови, - просто ответил я.
– Господи, ты так истек кровью?
– Это не моя кровь, мистер Маллиген.
– Это верно - в противном случае, ты навряд ли смог бы передвигаться без посторонней помощи. Ну, пошли в дом - внутри нас ждет горячий кофейник. Там все и расскажете.
Мы зашли в его лачугу. Маллиген разложил на письменном столе надувные подушки, соорудив из них постель для Полли, которая спала без задних ног. Затем разлил по чашкам горячий и крепкий черный кофе, на который мы с Алисой с благодарностью накинулись.
– Да, Кэмбер, - произнес Маллиген.
– Выглядишь ты, как мясник с бойни. С ног до головы в крови, волосы все слиплись и торчат. Настоящий берсерк после сечи. В какой мясорубке ты побывал?
– Я получил назад своего ребенка, - сказал я, тщательно взвешивая слова.
– Да, это я уже понял. Так что, расскажешь мне, что там случилось?
– Если мы вам это расскажем, мистер Маллиген, - то наша судьба окажется в ваших руках, - сказала Алиса.
Маллиген вытянул перед собой здоровенные заскорузлые ручищи с распухшими в суставах искривленными пальцами и синеватыми прожилками навек въевшегося масла.
– Не руки, а страх Божий, - вздохнул он.
– Костяшки ещё в молодости расколотил, на ринге. Я ведь семь лет провел в профессионалах. Особых высот не достиг, но физиономии многих тяжеловесов до сих пор носят мои отметины. Ладно, чего сейчас вспоминать? А клоню я к тому, что руки мои хотя и безобразные, но честные. А дальше - вам решать.
– Хорошие у вас руки, - кивнула Алиса.
– Только, вот что, миссис Кэмбер. Если вы собираетесь обращаться к фараонам, то мне лучше ничего не рассказывайте. Ясно?
– Мы не пойдем к фараонам, - твердо пообещал я.
Тогда Алиса ему все рассказала. Коротко, но понятно и последовательно. Дойдя до кровавой схватки на палубе яхты, она даже несколько приукрасила мою роль. Не думаю, чтобы она решила приврать или преувеличить - мне кажется, что Алиса и в самом деле так все восприняла. Как бы то ни было, во взгляде Маллигена я впервые прочитал какое-то уважение. Мне стало от него немного не по себе, но на душе странным образом полегчало.
Когда Алиса закончила рассказ, Маллиген некоторое время сидел и молчал. Затем
– Черт побери, скверное это дело - быть соучастником убийства.
– Мы вовсе не соучастники, - вспыхнула Алиса.
– Любой человек, который присутствовал при том, как убивают другого, либо в той или иной мере знал об этом - становится соучастником убийства. Он, - указал Маллиген на меня, - вы и даже я - все мы теперь соучастники. Лодку ведь предоставил вам я. И как, черт побери, вы сумеете доказать, что этот Шлакман умер именно от потери крови?
– Мы это знаем.
– А доказать сможете?
– Вскрытие покажет, что мы правы, - убежденно произнесла Алиса.
– Возможно, покажет, или же - нет. А вдруг это Кэмбер продырявил ему башку своим кастетом? Да и Монтес - он ведь не какой-нибудь налетчик. Он дипломат.
– Да, я уже тоже об этом подумала, - хмуро сказала Алиса.
– В общем, история скверная.
– Да, мы согласны. Но вы-то нам верите?
– Я вам верю, миссис Кэмбер. Но - насколько мы чисты? Не смогут ли полицейские доказать, что это - ваших рук дело? И - что лодку вы взяли здесь?
– Если это случится, - сказала Алиса, - то мы поклянемся, что украли у вас лодку. Вы здесь не при чем.
Маллиген хмуро покачал головой.
– Нет, миссис Кэмбер, боюсь, что так дело не пойдет. Я понимаю вас, вы - славная женщина, но обманом мы ничего не добьемся. Либо мы чисты, либо нет. Если жена Монтеса не проболтается, да и впредь будет держать язык за зубами, то опасность грозит нам только с одной стороны - в том случае, если полицейские найдут на яхте отпечатки ваших пальцев.
– Не найдут, - уверенно сказал я.
– Я тщательно вытер все, к чему мы прикасались.
Они оба уставились на меня; на лице Алисы было выражение, которого я никогда прежде не видел. Не стану вдаваться в объяснения. Скажу лишь, что я сразу воспарял духом.
– Что ж, - согласился Маллиген.
– Это меняет дело. По мне, должно быть, плачет психушка, но я пойду с вами до конца. Сейчас мы с тобой уберем лодку в ангар, Кэмбер, и вылижем её так, чтобы комар нам носа не подточил. Я отвезу вас домой, а потом избавлюсь от машины Шлакмана.
– Каким образом?
– Это уж мое дело.
– А потом - что?
– Поживем - увидим, - усмехнулся Маллиген.
* * *
Около часа мы мыли лодку, потом сушили её, а в конце - вымазали грязью, которая должна была накопиться на ней за зиму. Мотор Маллиген разобрал, промыл и заново смазал. К тому времени, когда мы закончили возиться с лодкой, я так устал, что буквально падал с ног. По дороге домой я заснул прямо в машине. Алиса разбудила меня, когда автомобиль остановился напротив нашего дома.