Алкоголи

Аполлинер Гийом

Вот стадо сфинксов тянется по склонуИ вечный их пастух поет бредя к загонуА сверху у театра трещин нет Из прочного огня его стропилаКак пожираемые пустотой светилаА вот и представленьеВ кресле сидя я вижу занавеса огненные кистиМои колени локти голова пяти лучей нелепое сцепленьеА языки огня на мне растут как листьяАктеры дивные светящиеся звериИ им послушен прирученный человекЗемляО рваный Холст зашитый нитью рекАх лучше день и ночь у сфинксов в клеткеИскать

ответ и ждать пока тебя сожрут

^{Перевод И. Кузнецовой}

РЕЙНСКИЕ СТИХИ

РЕЙНСКАЯ НОЧЬ

Как огонек дрожит вино в моем бокалеА лодочник поет что в час когда все спятОн видел будто бы как в Рейне полоскалиСемь женщин волосы зеленые до пятВставайте же скорей танцуйте пойте хоромЧтоб песню заглушить про ведьминский обрядПусть окружат меня блондинки с ясным взоромС тугими косами уложенными в ряд О Рейн ты опьянел дыханье лоз вбираяВсе золото ночей дрожит в реке хмельнойА голос все поет хрипя и замираяПро чары фей нагих завороживших знойИ зазвенев как смех бокал разбился мой

^{Перевод И. Кузнецовой}

МАЙ

Красивый месяц май по Рейну плыл в челнеИ дамы со скалы оглядывали далиКрасивы были вы но почему рыдалиТак горько ветви ив клонясь к речной волне Цвели кругом сады и проплывали мимоВишневый цвет как снег кружил а лепесткиМерцали как руки любимой ноготкиДрожали лепестки как веки у любимойГурьбой унылою вдоль берега брелиСобака и медведь и с ними обезьянаВслед за медлительной повозкою цыганаВлекомою ослом и вспыхивал нежданноВоенной флейты зов и угасал вдалиКрасивый месяц май окрестные руиныЦветами украшал травою и плющомИ рейнский ветерок размахивал плащомИ у плакучих ив подрагивали спины

^{Перевод М. Ваксмахера}

СИНАГОГА

Оттомар Шолем и Авраам ЛеверейнНадвинув зеленые шляпы в субботу спешатС утра в синагогу а рядом полощется РейнИ склоны внизу рыжиною оплел виноградОни по дороге бранятся вопят да такое что не для переводаУблюдок зачатый средь месячных черт бы отцу твоему вспучил чревоА Рейн-старина отвернулся и мокрым лицом ухмыляется в водуОттомар Шолем и Авраам Леверейн преисполнены гнева Поскольку в субботу на курево строгий запретА тут христиане гуляют в дыму сигаретПоскольку Шолем с Авраамом влюбились и оба притомВ овцеокую Лию с чуть выпяченным животомНо в синагоге они подойдут друг за другомЧинно приложатся к торе роскошные шляпы поднявИ среди пальмовых веток во славу суккот распевая [49] Аврааму улыбку пошлет Оттомар

49

…среди пальмовых веток во славу суккот распевая — речь идет об иудейском празднике Кущей или Шалашей (Суккот); осенью 1901 г., когда было написано стихотворение, он совпал с субботой 28 сентября.

Оба не в лад запоют и разбужен мужским оглушительным пеньемТочно

от окрика осени Левиафан [50] из реки отзовется кряхтеньемА в синагоге заполненной шляпами каждый колышет лувавом своим [51] Ханотейн нэ Камот багоим толахот балэумим [52]

^{Перевод Г. Русакова}

50

Левиафан — согласно книге Иова (41, 5-24), библейское чудовище, обитающее в море; мифический змей, в средневековой демонологии — воплощение духа зла.

51

…каждый колышет лувавом своим — во время Суккота верующие используют пальмовые, миртовые или ивовые ветви, лував (или лулав).

52

Ханотейн нэ Камот багоим толахот бапэумим — искаженная цитата из Псалтири (Псалом 149, ст. 7), в переводе с древневрейского языка приблизительно означающая: «Вершащий возмездие среди племен, месть среди народов…» Эту фразу Аполлинер мог прочитать в одном из выпусков «Криптадии» — сборника, посвященного фольклору европейских стран; девять книг этой серии вышли в свет с 1883-го по 1906 г., и Аполлинер, по мнению французских исследователей, неоднократно обращался к ним при работе над ранними стихами и новеллами (I, 1129).

КОЛОКОЛА

Цыган-красавец милый другУже трезвонит вся округаКазалось ни души вокругИ так любили мы друг другаНо спрячься хоть на дно рекиКолоколам все сверху видноТеперь их злые языкиГудят и треплются бесстыдноКатрины их в деревне триИ булочница с толстым мужемУрсула Сиприен МариХотя мы с ней как будто дружим Начнут смеяться поутруКуда глаза от них я спрячуА ты уедешь Я заплачуИ может быть умру

^{Перевод Э. Линецкой}

ЛОРЕЛЕЯ [53]

Жану Сэву [54]

Мужчины не снеся любовного искусаЛомились в Бухарах [55] к одной колдунье русой

53

Предание о Лорелее — одно из наиболее известных в немецком фольклоре, оно неоднократно вдохновляло писателей на создание собственных произведений на этот сюжет. В частности, среди источников баллады Аполлинера упоминаются стихи немецких поэтов Клеменса Брентано и Генриха Гейне.

54

Сэв, Жан — сотоварищ Аполлинера по лицею в Каннах; впоследствии вместе с Аполлинером принимал участие в издании журнала «Festin d'Esope» (1903–1904).

55

Бухарах (Бахарах) — городок на Рейне, прославленный легендарным утесом Лурлея, с которого, по преданию, Лорелея бросилась в воду.

Епископ приказал призвать ее на судВзглянул и все простил бесовке за красуО Лорелея глаз бесценные каменьяКто обучил тебя искусству оболыценьяМне жить невмоготу беду сулит мой взглядКто глянет на меня судьбе не будет радВ моих глазах огонь а вовсе не каменьяВ костер меня Лишь он развеет наважденьеО Лорелея жжет меня твой взгляд-пожарЯ не судья тебе и сам во власти чар