Алкоголик
Шрифт:
Он свернул с проспекта в боковую улицу, потом снова свернул и остановил машину. Место здесь было глухое. Конечно, для его целей больше подошел бы темный лес или какая-нибудь заброшенная стройка, но выбирать не приходилось.
Он положил ладонь на дверную ручку, но на несколько секунд задержался, чтобы все обдумать. Потом его разбитые губы тронула тень улыбки. Ну конечно! Первое пришедшее в голову решение не всегда самое лучшее. В джипе сидят двое отморозков, но это не повод для того, чтобы лишний раз марать руки. Убивать людей для самоутверждения — это пошло и глупо. Кроме того, это
«Хромой — дерьмо, — подытожил Абзац. — Но он платит мне за то, чтобы я аккуратно убрал с его дороги другую кучу дерьма — Кондрашова. Он заказчик, а я обязан выполнить заказ. Более того, я не вижу причин, по которым мне стоило бы отказаться от этой работы. Это моя профессия, мой хлеб, а я не привык есть свой хлеб даром. Да мне никто и не даст есть его даром, этот мой хлеб… Просто Хромого нужно поставить на место, чтобы не забывал, на каком свете живет, и не корчил из себя дерьмового императора. Он попытался поставить на место меня, а я попытаюсь поставить на место его. Вот и все. Притворимся, что тут ничего личного, и будем действовать культурно…»
Он выбрался из машины и некоторое время стоял в полусогнутом положении, придерживаясь ладонью за теплое пыльное крыло. Избитое тело затекло, пока он сидел за рулем, и разогнуться оказалось затруднительно. Наконец боль отступила, и он неторопливо разогнулся, не обращая внимания на красный джип, который с потушенными фарами стоял в десятке метров от него.
Разодранный черный пиджак свисал с него живописными лохмотьями. Абзац переложил бумажник в задний карман брюк, снял пиджак и хотел было швырнуть его на дорогу, но в последний момент передумал. Держа превратившуюся в черную тряпку деталь своего гардероба в опущенной руке, он не торопясь двинулся в ближайшую подворотню.
Теперь все зависело от того, последует ли кто-нибудь за ним, и если да, то в каком количестве. Шкабров чувствовал, что в случае острой нужды сумел бы справиться и с двумя противниками, но один все-таки предпочтительнее.
На ходу он попробовал сжать правую руку в кулак. Распухшие, как немецкие сардельки, пальцы отказывались сжиматься до конца. Они не были сломаны — пока. Но если как следует двинуть таким, с позволения сказать, кулаком кому-нибудь в челюсть, парочка переломов обеспечена.
Абзац подвигал левой рукой. «Ох, не знаю, — подумал он. — Вмазать-то я вмажу, но вот что из этого получится? Времени на второй удар у меня скорее всего не будет. Рука не слушается, да и удар у меня с левой не тот, что с правой. Послабее удар…»
Сворачивая за угол, он обернулся и увидел, что один из «пастухов» идет за ним — тот самый, который следил за ним на Гоголевском бульваре. Он держался на почтительном расстоянии, но Абзац не сомневался, что его сопровождающий ускорит шаг, как только он скроется из виду.
В проходном дворе было темно, как в угольной шахте. Лишь вдали, под очередной кирпичной аркой, одинокой звездой горела лампа. Света она давала примерно столько же, сколько и звезда в ночном небе, и, в точности как звезда, могла в лучшем случае служить ориентиром
Абзац споткнулся обо что-то твердое и сразу же наклонился, шаря у себя под ногами вытянутыми пальцами. Под руку ему попалось что-то шероховатое, холодное, имевшее знакомые прямоугольные очертания. Это было именно то, в чем он нуждался.
Он поднял с земли половинку кирпича и торопливо зашагал вперед, на ходу оборачивая свою добычу пиджаком. Хорошо, когда под рукой есть все необходимое, от ножа до винтовки с оптическим прицелом и базуки. Хорошая экипировка может помочь справиться с заданием даже полному лоху. Но если ее нет, лох становится беспомощным, в отличие от профессионала.
Абзац обернул кирпич пиджаком, завязал узлом остатки рукавов, собрал концы узла вместе и взвесил в руке получившийся примитивный кистень. Позади зачастили торопливые шаги преследователя. Шкабров миновал скупо освещенную арку, свернул за угол и сразу остановился, заранее отводя для удара свое импровизированное оружие.
Из арки падал косой прямоугольник желтоватого света. Вскоре под кирпичными сводами затопали бегущие ноги, в световом пятне запрыгала, корчась, длинная тень. Преследователь вылетел из освещенной арки в кромешную тьму и сразу же затормозил, пытаясь сообразить, куда подевался его объект.
Он стоял спиной к Абзацу, освещенный сзади тусклым электрическим сиянием, и был виден как на ладони. Абзац шагнул вперед, под его ногой громко хрустнуло битое стекло. Бандит стремительно обернулся, но тут завернутый в ткань кирпич, описав в воздухе стремительную дугу, с глухим стуком опустился на его прикрытую каскеткой голову.
Абзац вложил в удар все, что мог, и человек Хромого рухнул, как бык на бойне. Шкабров с трудом опустился возле него на корточки. Бандит дышал, пульс у него был ровный, и только на голове под каскеткой отлично прощупывалась здоровенная шишка.
Убедившись, что с его противником все в порядке, Абзац быстро и без лишних церемоний стащил с него куртку. Под курткой обнаружилась открытая наплечная кобура, в которой висел верный друг всех российских бандитов старенький «ТТ» китайского производства. Абзац одобрил такой выбор: пистолет был неплохой и при этом широкодоступный и сравнительно недорогой. С приобретением патронов к этому пистолету проблем не было и не предвиделось, а в случае чего его было не жалко «скинуть», то есть, попросту говоря, выбросить.
Абзац укоризненно покачал головой. Сам он очень редко перемещался по городу с оружием, а этот сопляк имел наглость крутиться под самым носом у ментов с пушкой в наплечной кобуре, как какой-нибудь гангстер из американского боевика. Как будто в этом была нужда! В кого он стрелять-то собирался? Разве что в себя, если «объект» опять рванет когти прямо из-под носа…
Он быстро натянул на себя тесноватую спортивную куртку, шипя от боли и бормоча невнятные проклятия, на ощупь отыскал откатившуюся в сторону каскетку и напялил ее на голову, надвинув козырек пониже. Разорванные брюки и черная рубашка оставляли желать лучшего, но времени на переодевание у Абзаца не было. Кроме того, частичное преображение его вполне устраивало: остальное должны были довершить темнота и спешка.