Аллигент
Шрифт:
– Не забывай, что я едва знаю тебя, Эвелин.- сказал я.
Она вздрагивает от напоминая.
– Тогда позволь мне сказать тебе, что я никогда не прибегаю к симуляции, чтобы добиться своего. Смерть была бы лучше.
Вполне возможно, что смерть это то, что она будет использовать-убивать людей, держать их тихо, задушить революцию до того, когда она начнется. Кем бы небыли мятежники , они должны быть предупреждены, и быстро.
– Я могу узнать, кто они,- говорю я.
– Я уверена, что ты можешь. Иначе зачем бы я сказала тебе о них?
Есть много причин. Чтобы проверить меня.
– Я сделаю это. Я найду их.
Я поднимаюсь, и ее пальцы, хрупкие, как ветви, становятся рядом с моей рукой.
– Спасибо.
Я заставил себя взглянуть на нее. Ее глаза находятся близко к носу, который крючковатый в конце, как и мой собственный. Ее кожа темнее, чем моя. Она сидит за соседним обеденным столиком напротив меня.На секунду я вижу ее в сером ,цвете отречения, ее густые волосы связаны сзади дюжиной булавок.
Я вижу , как она присела передо мной, исправляя неправильно застегнутые пуговицы на рубашке, прежде чем я пойду в школу, стояла у окна, наблюдая по ровной улице за автомобилем моего отца, сложив руки-нет, сжав, ее костяшки пальцев стали белые от напряжения.
Мы были объединены в страхе тогда, и теперь, когда она больше не боится, я снова хочу объединить наши силы.
Я чувствую боль от того, что предал эту женщину, которая всегда была моим единственным союзником, я отворачиваюсь, прежде чем смогу забрать все свои слова обратно и извиниться.
Я покидаю штаб Эрудитов и теряюсь в толпе людей, мои глаза растеряно ищут представителей своих фракций, которых почти не осталось. На мне серая рубашка, голубые джинсы, черные ботинки — новая одежда, но под ней мои Бесстрашные татуировки. Невозможно изменить свой выбор. Особенно этот.
Глава 5. ТРИС
Я поставила будильник на десять часов и сразу же заснула, даже не ища удобного положения. Спустя несколько часов звон не будит меня, но это делает чей-то крик, доносящийся из комнаты. Я отключаю будильник, провожу пальцами по волосам, и полу иду, полу бегу к одной из аварийных лестниц. Выход внизу выведет меня в переулок, где вероятно меня не остановят.
Как только я выхожу наружу, холодный ветер будит меня. Я тяну рукава вниз до пальцев, чтобы держать их в тепле. Лето наконец то заканчивается. Несколько людей ходят вокруг штаба Эрудиции, но никто из них не замечает меня, ползущей через Мичиган Авеню. Это одно из преимуществ быть маленькой. Я вижу Тобиаса, стоящего посреди газона, одетого в разные цвета фракций: серая кофта, синие джинсы и черная толстовка с капюшоном, все фракции, на которые я была квалифицирована по результатам теста. Рюкзак лежал у его ног.
– Как я это сделала?
– Сказала я, когда подошла достаточно близко, чтобы он меня услышал.
– Очень хорошо,- говорит он.- Эвелин все еще ненавидит тебя, но Кристина и Кара были освобождены без допроса.
– Хорошо, - я улыбаюсь.
Он сжимает переднюю часть моей рубашки , прямо над моим желудком, и притягивает к себе, мягко целуя.
–
– У меня есть план на этот вечер.
– О, правда?
– Да, хорошо, я понял, что мы никогда не были на настоящем свидании.
Хаос и разрушения ,как правило, забирают у людей возможность на свидание.
– Я бы хотел испытать это явление, "свидание", - он идет назад, к громадной металлической конструкции на другом конце лужайки, и я за ним.
– Раньше я ходил только на групповые свидания, и они, как правило, были катастрофой. Они всегда заканчивались тем, что Зик целовался с любой девушкой, с которой он намеревался это сделать, а я сидел в неловком молчании с какой-то девушкой, которую я каким-то образом обидел еще на ранней стадии.
– Ты не милый,- говорю я, усмехаясь.
– Кто бы говорил.
– Эй, я могла бы быть милой, если бы постаралась.
– Хмм, - он постукивает по своему подбородку.
– Тогда скажи что-нибудь милое.
– Ты очень хорошо выглядишь.
Он улыбается, и его зубы светятся в темноте.
– Мне нравятся эти "милые" вещи.
Мы достигаем конца лужайки. Металлическая конструкция большая и незнакомая с близкого расстояния, чем это было издалека. Это действительно сцена, и над ней находятся массивные металлические пластины, которые вьются в разные стороны, как будто взорвалась алюминиевая банка. Мы обходим вокруг одной из пластин с правой стороны, подойдя к задней части сцены, которая поднимается под углом от земли. Там металлические балки поддерживают пластины сзади. Тобиас надевает свой рюкзак на плечи и хватает одну из балок. Мы начинаем взбираться.
– Знакомое чувство,- говорю я. Одна из первых вещей, которую мы сделали вместе, было взбирание на колесо обозрения, но теперь это он, а не я, тот, кто заставляет нас подниматься все выше.
Я сжимаю свои рукава и следую за ним. Мое плечо все еще болит от пулевого ранения, но оно, по большей части, уже зажило. Тем не менее, я держу большую часть своего веса на левой руке и попытаюсь толкать ногами по мере возможности. Я смотрю на клубок баров подо мной, а потом на землю, и смеюсь.
Тобиас поднимается на месте, где две металлические пластины образуют букву V, оставляя достаточно места для двух человек, чтобы сидеть. Он бежит назад, проталкивая себя между двумя пластинами, и тянется к моей талии, чтобы помочь мне, когда я нахожусь достаточно близко. Мне на самом деле не нужна помощь, но я не говорю, так я слишком занята тем, что наслаждаюсь прикосновением его рук.
Он достает одеяло из рюкзака и накрывает нас им, а затем вытаскивает два пластиковых стаканчика.
– Хочешь быть с ясной головой, или нет?- говорит он, заглядывая в сумку.
– Эм,- я наклоняю голову,- Ясной. Я думаю нам есть о чем поговорить, не так ли?
– Да Он достает маленькую бутылочку с чистой жидкостью и пузырьками внутри, поворачивает, и открывает крышку.
– Я украл это на кухне Эрудитов. Видимо, это восхитительно.
Он наливает немного в каждую чашку, и я делаю глоток. Чтобы это ни было, оно сладкое, как сироп, с лимонным вкусом, и это заставляет меня немного съежиться. Следующий глоток намного лучше.