Аллоды

Рисовалкин Ваня

Каменоломня находилась совсем рядом, но атмосфера здесь царила совсем другая - было шумно и суетно. Я не знал, сколько здесь охранников в обычные дни, но сейчас их было едва ли не больше, чем самих заключенных. Не смотря на ЧП, работа кипела. Разозленные, взвинченные до предела надзиратели подгоняли пленников, и те, чувствуя, как накалился воздух, старались работать быстрее. Проходя мимо, я невольно задерживал на них взгляд - было странно находиться так близко от своего врага и не пытаться выхватить меч и начать обороняться. До этого мне приходилось сталкивался с лигийцами лишь в бою, где не было времени на раздумья:

я калечил или убивал их без всякого сожаления, нисколько не заботясь о том, смогут ли они потом воскреснуть. Но сейчас, глядя на эти затравленные лица и измученные тела, мне было не по себе. Я не мог отделаться от мысли, что предпочел бы встречаться с лигийцами, когда они во всеоружии и способны дать сдачи. Возможность господствовать над поверженным, раздавленным противником вызывала у меня внутренний конфликт. И в этом, наверное, и есть моя главная слабость.

Начальника тюрьмы Саранга Обаоджи я застал в окружении большого количества охраны, нескольких служащих, а также донельзя суровой дамы, в которой безошибочно узнал агента Комитета.

– Почему вы здесь?
– строго спросила она, не успел я открыть рот.
– Батальоны сейчас прочесывают территорию ИВО.

– Я находился... на задании, когда была объявлена тревога, - сказал я и бросил взгляд на начальника тюрьмы. Интересно, его друг уже сообщил ему о моих подвигах в "НекроИнкубаторе"? Но внимание Обаоджи было целиком сосредоточено на нескольких заключенных у его ног. Даже если он и знал о моей выходке, сейчас ему точно было не до нее.

– В таком случае вам следовало вернуться в казармы.

– Я разыскиваю Игнатия Печалина. Насколько я знаю, он находится здесь.

Как только я это произнес, меня сразу посетила неприятная мысль - а что если это совпадение и я просто наговариваю на невиновного человека? Ведь никаких доказательств у меня нет. Но женщина из Комитета, услышав имя, сразу подалась вперед и быстро спросила:

– Что вы знаете о Печалине?

Я с сомнением посмотрел на окружавшую нас толпу и комитетчица, правильно расценив мой жест, отвела меня чуть в сторону.

– Я агент Комитета Лариса Неволина. Можете доложить своему связному, что передали мне всю информацию. Я слушаю.

– Речь идет о Посохе Незеба. Как вы знаете, считалось, что он давно потерял всю свою силу.

– И вы были у Одиона, - кивнула Неволина.

– Верно.

И я пересказал ей наш диалог с оружейником, умолчав о саркофаге в пещере.

– Значит, Печалин и к Посоху руку прикладывал, - задумчиво протянула она.

– Да. Я могу ошибаться, но этот побег во время его пребывания здесь...

– Вы не ошибаетесь. Жаль, что ваша информация запоздала. Он предатель, и нам это уже известно. И это не единственное его преступление. Именно Печалин организовал подмену оружия из мастерской "ИгшПромСтали" и во время инспекции тюрьмы передал его заключенным. Хвала Незебу, уйти далеко они не сумели...

–

Их поймали?

– Не совсем, - это был начальник тюрьмы, который подошел к нам и с недовольным видом уставился на комитетчицу.
– У нас очень мало времени, товарищ Неволина.

Она глянула на меня, кивком головы приказав следовать за ней.

– Так что там с заключенными?
– спросил я, когда мы вернулись к остальным.

– Жрец Триединой Церкви Игнатий Печалин оказался предателем, вот что!
– ответил рассерженный Обаоджи.
– Он организовал побег, снабдил заключенных армейским оружием, лично перебил охрану тюрьмы. Мерзавец! Беглецы засели в пустом термитнике рядом с тюрьмой, один из конвоиров у них сейчас в заложниках.

– Кто?

Внутренний голос уже подсказывал мне, какое имя я сейчас услышу. По спине прошел холодок.

– Вихрь Степных.

– Вам известно это имя?
– тут же спросила Неволина.

– Нет, - соврал я, твердо уверенный, что дела орков-шаманов Комитета не касаются.

– Мы уже сообщили о ЧП в Око, скоро сюда прибудут штурмовые отряды и начнется операция по захвату. А пока нужно допросить заключенных, которых удалось схватить, и выяснить, что им известно о побеге. Эликсир готов?

– Да, - сразу откликнулся один из Зэм.
– Но учтите, Эликсир ударяет в голову не хуже спиртного, так что придется выслушать немало чепухи.

– Постараемся уловить то, что имеет для нас смысл.

– Давайте начнем с этого, мелкого, - предложил один из сотрудников тюрьмы и, поскольку возражений не последовало, охранники подтащили к Неволиной троих гибберлингов, трогательно держащихся за руки.

– А-а-а-а! Нас опять будут бить ногами и кричать "Гол!"", "Гол!". Не на-а-адо!..

Немного поразмыслив, Неволина влила эликсир в рот самому активному, вероятно решив, что он в этом семействе лидер.

– Не надо нас пытать - мы скажем все, что знаем! И чего не знаем, тоже скажем... Нам обещали, что нас отсюда вытащат... Но мы в это не верим!.. Ты не наш дедушка, что тебе нужно?.. Ик!.. Хэй!.. Хоп-хэй, лала-лэй!
– первоначальный испуг на лице гибберлинга постепенно сходил на нет и под конец тирады пушистый недоросль уже довольно улыбался. Он под удивленными взглядами двух своих собратьев уселся на землю, схватившись за голову.
– Ох, чем вы меня напоили? Забористая штука! Ик... Ох! Ик...

Больше ничего от него добиться не удалось и охранники подвели испуганную эльфику, очень похожую на Зизи.

– Вы меня бить не будете?

– Пей сама, или я помогу, - строго сказала Неволина.
– Это не отрава, не бойся.

Девушка, покорно выпив эликсир, пошатнулась, так что ее пришлось придерживать. Охрана, впрочем, не возражала.

– Расскажи нам о побеге, - потребовала комитетчица.