Альмарик
Шрифт:
– Исау! Исау!
Не успев крикнуть хоть что-то в ответ, я увидел Альтху, распростертую на полу. Ее руки и ноги не попадали в пятно света, падавшего из окна. Но даже в темноте я увидел, что каждую конечность девушки держат, прижимая к полу, какие-то бесформенные фигуры.
Я издал боевой клич и бросился вперед. В меня тотчас же вцепились со всех сторон когтистые лапы и острые зубы множества невидимых в темноте противников. Но ничто не могло меня остановить. Размахивая мечом, я прорубал себе путь к Альтхе, извивающейся и стонущей в пятне лунного света на полу.
Я прорвался сквозь толпу бросающихся на меня
На лестнице было темно, хотя где-то наверхе и мелькала в проломе крыши луна. Бой шел вслепую. Я ориентировался по звуку, по запаху, да доверял какому-то внутреннему чутью, направлявшему мои удары. И еще – бой шел в тишине, нарушаемой лишь моим хриплым дыханием, звуком моих шагов да свистом меча.
Я шаг за шагом, пятясь, поднимлся по ступенькам, отбивая атаки противников. Напади они сейчас сверху – и нам с Альтхой конец. Но, к счастью, все они лезли вслед за нами снизу. Что это были за существа, я сказать не могу. Единственное, что я знаю наверняка – это то, что они были с когтями и клыками. Кроме того, от них противно воняло, они были мохнатыми, наверное, похожими на обезьян.
Выбравшись наверх, в большой зал, освещенный лунным светом, я не смог разглядеть намного больше. Из полумрака на меня со всех сторон налетали темные, бесформенные тени, жизнь которых обрывалась с каждым ударом моего меча.
Подталкивая Альтху, я стал пробираться к пролому в стене. Почувствовав, что добыча уходит, нападавшие удвоили натиск. В какой-то момент я замешкался, помогая Альтхе забраться по обсыпавшимся камням, и на меня налетели со всех сторон с явным намерением вновь утащить вниз, в свои темные владения. Перспектива снова оказаться в темноте, кишащей злыми, жаждущими разорвать меня на куски тварями, не выглядела обнадеживающей. Порыв ярости помог мне удержаться, и в следующий миг я, словно выпущенный из катапульты, вылетел в пролом, утащив за собой с полдюжины противников.
Перекатившись через плечо, я сбросил с плеч вцепившихся в меня тварей, как медведь стряхивет волков. Упавших я достал мечом или сильными пинками. Наконец-то я смог рассмотреть своих противников.
Их тела напоминали изуродованные болезнями туловища обезьян и были покрыты свалявшейся белой шерстью. Головы больше всего походили на собачьи, с маленькими, плотно прижатыми ушами. А глаза явно были взяты у змей и глядели таким же немигающим холодным взглядом.
Из всех страшных форм жизни на этой планете эти уродцы внушали мне наибольшее отвращение и страх. Увидев, как мерзкие троллеподобные твари сплошным потоком полезли вслед за мной из пролома, я отпрянул. Слишком уж это зрелище напоминало червей, выползающих из расколотого, полуразложившегося черепа.
Схватив Альтху за руку, я побежал с нею, стремясь выбраться на открытое место. Обезьяно-собаки преследовали нас, опустившись на все четыре лапы, – видимо, так они развивали большую скорость, чем двигаясь на двух конечностях. Услышав их дьявольский хохот,
Перед нами стоял громадный пьедестал, с которого рухнул некогда установленный на нем обелиск. Я забрался на первую ступеньку, подсадил Альтху наверх, на самую верхнюю площадку, и развернулся, чтобы вноыь вступить в бой. Кровь, стекавшая из десятков порезов и укусов на моем теле, вскоре сделала камень под ногами липким и мокрым. Я лишь время от времени мотал головой, чтобы стряхнуть заливающий глаза пот.
Меня окружили полукольцом, и, честно говоря, я не помню, чтобы за всю жизнь я испытывал больший ужас и отвращение, чем в тот миг, стоя спиной к мраморному монолиту перед этой толпой уверенных в своей скорой победе обитателей подземного царства.
Вдруг мое внимание привлекло какое-то новое движение у пролома в стене, через который мы попали сюда. Не переставая следить краем глаза за приближающимися мохнатыми обезьяно-собаками, я наблюдал, как в освещенный луной зал вползает какая-то бесформенная черная масса. Вдруг в ее центре зажглись два желтых огонька. Глаза! Да, те самые глаза, которые я уже видел там, внизу.
С победными криками мохнатые твари бросились на меня. В тот же момент неизвестное создание невероятно резво для такого огромного животного побежало в нашу сторону. Оно напоминало огромного паука, больше быка ростом. Прежде, чем первый нападавший наткнулся на мой меч, чудовище подмяло под себя ближайшего к нему собакоголового тролля. Тот успел лишь коротко вскрикнуть. Увидев гигантского паука, осталиные бросились врассыпную. Но чудовище не уступало им в скорости и ловкости. Огромные челюсти паука откусывали головы, толстые лапы сбивали троллей с ног, а страшные клешни раздирали их на части. Через несколько мгновений в зале остались лишь мертвые или умирающие мохнатые твари, а чудовище, разбросав свои жертвы в стороны, остановило взгляд своих пугающе умных глаз на мне.
Я понял, что именно меня оно и искало. Я потревожил, разбудил этого мохнатого паука в его логове, и теперь он нашел меня, двигаясь по кровавым следам, оставляемым моими израненными ногами. А остальных он разбросал лишь потому, что они оказались на его пути.
Пока паук безмолвно стоял, покачиваясь на восьми ногах, я успел рассмотреть, что от земных пауков он отличается не только размерами, но и количеством глаз, челюстей и наличием клешней. Раздался пронзительный крик Альтхи – это паук бросился в нашу сторону.
Но там, где оказались бессильны клыки и когт десятков и сотен подземных тварей, хватиро ума и силы одного человека. Подняв с пола тяжелый камень – фрагмент кладки, – я запустил его прямо в приближающуюся тушу. Он угодил прямо в середину тела, туда, где сходились вместе огромные ноги. Пробив дыру в спине паука, из которой хлынула зловонная зеленоватая жижа, камень повалил нападавшего на пол. Извернувшись, паук сбросил с себя камень, встал на ноги и, сверкая глазами, вновь бросился на меня. Я швырнул в него еще один камень, затем еще и еще, и так закидывал паука обломками мрамора, пока чудовище не превратилось в сплошное месиво зеленого гноя, разноцветных внутренностей и мохнатых обрывков, из которых торчали все еще доргающиеся ноги.