Алмас

Джабарлы Джафар

Керосин в лампе кончился. Свет постепенно гаснет. Комната освещается только лунным светом. Алмас играет бодрую восточную мелодию.

Ш а р и ф. Алмас-ханум, я люблю тебя!

Алмас. Шариф, я вас тоже люблю, как товарища.

Шариф. А я вас люблю как Меххум... Словом, влюбленный... Как душу свою, люблю!

А л м а с. Шариф, ведь у тебя же есть жена.

Шариф. Э! Жена, жена!.. К черту жену! Я тебя больше люблю. Убей меня! Я тебя больше всех звезд, больше луны и больше солнца люблю! Вся жизнь моя - твоя.

Алмас.

Шариф, милый, я тебя по-твоему любить не могу. У меня есть жених. И я его люблю, сильно люблю.

Шариф. Нет, Алмас, ты должна быть моей. Я люблю твои прекрасные глаза, твои волнистые золотистые волосы. Ты должна быть моей! (Подходит к окну и вдруг целует ее в плечо).

Алмас (отступая). Шариф!..

Шариф. Алмас, душа моя! Ты!.. Все красивые слова из всех книг выучил для тебя, а сейчас все забыл, черт побери!

Алмас. Шариф, постыдись же!

Шариф. Я из-за тебя со всей деревней поссорился. Жестокая!

Алмас. Шариф!..

Шариф обнимает Алмас. Алмас вырывается из его рук, становится к нему лицом, смотрит на него внимательно и вдруг изо всех сил ударяет его в лицо. Но Шариф, стиснув зубы, бросается на нее и обнимает. Алмас старается вырваться из его рук.

Алмас. Оставь, тебе говорю!

Шариф. Нет. Ты подожди, я... я тебе фактологически и документологически докажу свою любовь!

Алмас. Оставь, тебе говорю! (С силой отталкивает Шарифа. Шариф падает).

Входят Гаджи-Ахмед, Бала-Оглан, Барат и Наз-Ханум. Шариф поправляет платье. Алмас стоит сильно взволнованная. Вошедшие в недоумении многозначительно переглядываются.

Гаджи-Ахмед (обращаясь к Бала-Оглану). А? Бала-Оглан. А?

Шариф смотрит на Барата; уловив его сердитый взгляд, уходит, захлопнув за собой дверь.

Н а з-Х а н у м. Что случилось?

Алмас (возбужденно). Принесли?

Гаджи-Ахмед. Принесли.

Алмас (резко). Давайте.

Гаджи-Ахмед рукой указывает на Барата; при нем, мол, нельзя.

Ничего, можно и при нем.

Гаджи-Ахмед. Здесь две тысячи. Часть внес мулла Субхан. Деньги мечети. Быстро не израсходуешь. Бала-Оглан, а ты все принес?

Бал а-О г л а н. Да, да, да.

Гаджи-Ахмед (указывая на зембиль). А тут немного мелочи.

Алмас. Барат, вот они, почетные старики нашей деревни и предсельсовета, мне за мое молчание платят две тысячи рублей. Хватит или нет? Как ты думаешь?

Молчание.

Барат (растерянно). Не знаю... Тебе лучше знать.

Алмас. Советуй.

Барат. Алмас-ханум, тебе самой лучше видно. Делай так, как ты сама думаешь.

Алмас. Что я думаю? Я думаю -лучше вот так! Так! Так! (Гневным движением бросает деньги в Гаджи-Ахмеда). Вот так!.. Теперь можете идти. Лестница сломана. Смотрите, не упадите.

Гаджи-Ахмед. Не прощаемся еще. Увидимся. (Смущенный, уходит).

А л м а с. Барат, выбрось им и эти вещи.

Б а р а т. Постойте, постойте,

возьмите и это. (Хватает деньги, выбрасывает в окно. Слышно, как они падают со звоном). Молодец, Алмас!

А л м а с (после некоторого молчания, с очень усталым и расстроенным видом). Барат, и ты уходи. Я очень устала.

Барат. Алмас-ханум...

Алмас. Уйди, Барат. Увидимся потом, потом...

Барат. Прощай! (Выходит).

Алмас подходит к окну. Прислонившись к раме, некоторое время стоит, освещенная лунным светом. Потом очень устало садится и берет кусок хлеба на окне. Наз-Ханум недовольным взглядом смотрит на нее.

Наз-Ханум. Очень хорошо. Коровье масло выбросила на улицу, а сама теперь сухой хлеб ест. Дурак тот, кто тебя умной считает.

Алмас (с легкой улыбкой глядя на мать). Эх, мама, мама, и ты против меня!

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

КАРТИНА 4-я

А л м а с перед училищем, окруженная детьми.

Сюрьма. Учительница, почему вы теперь совсем не смеетесь?

Алмас. Нет, моя хорошенькая, моя умненькая, я по-прежнему смеюсь.

Сюрьма. А почему мы теперь с песнями по селу не ходим?

Алмас. А потому, что хозяева не дают.

Сюрьма. Учительница, а почему вас тогда люди бить хотели?

Алмас. А потому, что они вас у меня отнять хотят и превратить в своих пастухов. А я вас в трактористов, машинистов и летчиков готовить хочу. А они не хотят, потому что это им невыгодно.

Сюрьма. Учительница, разреши с песнями идти по селу!

Алмас. Хорошо, дети. Если хотите - идите. Только скорей возвращайтесь.

Сюрьма. А что петь? Какую песню?

Алмас. Какую хотите. Ну, в ряды стройся! Вперед, ма-арш, марш!

Дети становятся в ряды и начинают песню. Напевая, уходят. Алмас входит в ворота училища. В это время Шариф вбегает на площадь, открывает калитку во двор Бала-Оглана, кричит.

Шариф. Бала-Оглан! Бала-Оглан! (Отходит обратно от калитки). Куда он, дьявол, пропал?

Шариф второпях хочет уходить и сталкивается с Гаджи-Ахмедом.

Гаджи-Ахмед. Шариф?

Шариф. Гаджи, здорово!

Г а д ж и-А х м е д. Это ты к нам приходил?

Шариф. Я, я. Вот это видел? (Показывает газету).

Г а д ж и-А х м е д. Нет. Откуда я мог видеть? А что там?

Шариф. Пропала! С треском провалилась! И все честь-честью, фактологически и документологически...

Гаджи-Ахмед. Да что ты говоришь? Если так, то завтра же режу серого барана. Ей-богу. А ну-ка...

Шариф. С самого начала пишут: "Зарвавшаяся учительница". А дальше кроют и пишут: заведующий училищем Мирза-Самендар - человек старательный, добросовестный и пользуется любовью всей деревни. Но учительница не хочет подчиняться его указаниям и творит совершенно недопустимые безобразия. Устраивает у себя на квартире кутежи и пьянки. Развращает деревенскую молодежь...