Алмаз
Шрифт:
Пиццерия опустела, я с чистой совестью сдала свою смену, а музыканта все еще не было. Видимо, пунктуальностью он не отличался.
Крутила в руках телефон, то и дело с надеждой поглядывая на экран, но тот упорно молчал. Костя не звонил, а первой делать это я и не думала. И когда уже собиралась убрать мобильник в карман, он ожил у в руках, требуя ответить.
– Марго, надеюсь, ты ждешь меня? – голос звучал бодро, даже игриво. Вот только я была далека от веселья.
– Еще немного, – предостерегла, – и вместо меня встречать тебя будет
Парень рассмеялся.
– Я уверен, ты будешь очень даже милой старушкой, – сладко пропел.
С его стороны было глупо надеяться, что я растаю от подобных нежностей.
– Не надейся, буду вечно недовольной и ворчливой.
– Считай, ничего не изменится, – как бы невзначай обронил.
– Еще чуть-чуть, – уже пустила в ход угрозы, – и я засобираюсь домой.
– Далеко не уйдешь, старушка, – съехидничал. Мало того, что опаздывал, так еще и издевался! – Я уже в пути, – сменил тон на более серьезный. – Надо было заехать в студию уладить кое-какие дела, но теперь я весь твой.
– Можешь оставить себе столь щедрый подарок, – обиженно фыркнула и бросила трубку. Пусть мучается догадками, дождусь ли я его или все-таки выполню обещанную угрозу и уйду домой.
Не представляла, сколько времени займет дорога у музыканта, поэтому решила скоротать скучное ожидание, почитав недавно скачанный из интернета роман Дюма.
Одну за другой я проглатывала страницы увлекший меня книги. Маргарита де Валуа оказалась еще той штучкой. Интриги, любовники, кровь и смерть – вот ее вечные спутники. И что заставило Костю называть меня именем этой хитрой и коварной женщины? Я совсем на нее не похожа.
– «Только ненависть заставляет нас делать столько же глупостей, сколько и любовь», – раздалась над ухом недавно прочитанная мной строчка из романа. От неожиданности я подпрыгнула, чуть не выронив телефон, и ударилась локтем обо что-то «живое». Обернувшись, увидела схватившегося за нос Костю и падающие на пол алые капли.
– Прости, я случайно, – поспешила извиниться за собственную оплошность. – Надо остановить кровь, – быстро взяла себя в руки. Брат в юности часто ввязывался в драки, так что я прекрасно знала, что нужно делать в подобных ситуациях.
Отправила Костю в мужской туалет, чтобы он не создавал в кафе эффект кровавой бойни, заливая пол кровью, а сама сбегала на кухню за пакетом замороженных овощей и полотенцем.
– Больно? – осторожно приложила к лицу импровизированный компресс. Честно говоря, побаивалась, что Костя обрушится на меня с бурей обвинений в неуклюжести.
– Прохладно, – гнусавым голосом проговорил и заставил меня улыбнуться.
– Больной шутит – значит, пошел на поправку, – кольнула его замечанием. Костя отложил полотенце в сторону, и я внимательно осматривала его лицо, а по завершении серьезно постановила: – Нет, они меня убьют. – Костя вопросительно вскинул брови. – Твои поклонницы, – пояснила. – За то, что искалечила их кумира. Но ты сам виноват, – начала защищаться, –
Но изобразить свирепость не получилось – Костя смешил меня забавными гримасами, проверяя так целостность носа.
– А я и забыл, что имею дело с дикой кошкой, готовой расцарапать лицо любому чужаку.
Это, конечно, не было прямым обвинением, так небольшой укол: девушки не ведут себя так грубо. Особенно с парнями.
– Царапаться не обязательно, – хотя во мне было что-то от дикарки. – Я знаю приемы самообороны, и если что, могу хорошенько навалять тебе, – неосознанно еще больше очерняла свой образ в его глазах.
– Откуда такие познания? – не поддавался на провокации. – Или это издержки жизни одинокой девушки в большом городе?
– Мой отец научил меня, он был полицейским, – призналась, чем, наверное, окончательно напугала парня. – Так что в моем арсенале есть несколько убийственных приемов.
Я думала, Костя теперь точно сбежит, но один уголок губ приподнялся в игривой ухмылке:
– Так ты опасная.
Кто бы мог подумать, что эта фраза (а может улыбка) зацепит меня и заставит радоваться, что этот самонадеянный музыкант сейчас здесь.
– Почаще напоминай себе об этом, – не отступала от образа строптивой дикарки.
Пиццерия была пуста, и Дэн вот-вот должен был закрыться, но все же нашелся посетитель, которому приспичило справить нужду. Мужчина вошел в туалет и, застав развернувшуюся в помещении сцену, замялся.
– Девушка, это мужской туалет, – попытался приструнить меня незваный гость, хотя сам прекрасно знал, что заведение не работает, и зашел он в кафе лишь для того, чтобы воспользоваться туалетом.
– Я заметила, – порой наглости мне было не занимать, особенно когда дело касалось несправедливости. – А вы, смотрю, не заметили, что заведение закрыто.
– На двери нет вывески, – вызывающе отметил наглец.
Ладно. Если нахал настаивал на своем, то я тоже не собиралась отступать.
– Тогда не буду вам мешать, – и не сдвинулась с места, продолжая, как ни в чем не бывало, заниматься Костиным носом. Тот молча наблюдал за мной с озорным блеском в глазах, иногда поглядывая на моего оппонента.
– Мне будет удобней, если вы выйдите, – незнакомец продолжал строить из себя чопорного английского сэра.
Я передала компресс в руки музыканта и повернулась лицом к мужчине.
– У тебя, наверное, серьезные проблемы в личной жизни, приятель, если ты не можешь со спущенными штанами находиться в одной комнате с женщиной.
От моего едкого замечания Костя прыснул, а страждущий побагровел и, брякнув что-то нечленораздельное, но явно неприличное, вышел, оскорбленно хлопнув дверью.
– Тебе не нужны приемы самообороны, чтобы отправлять людей в нокаут, – прокомментировал всю ситуацию Костя.
Вот, он снова надо мной смеется. Или у меня уже паранойя? Если так и дальше будет продолжаться, у меня скоро разовьется куча комплексов.