Алмазный город
Шрифт:
Аина и сама отлично представляла себе последствия. Если она сядет в лужу, то окажется в положении бандитской шестерки, замахнувшейся слишком высоко. Таких беречь и прикрывать Колю резона нет… А значит, она перейдет в разряд его врагов. Выбора нет – придется справиться.
Впервые с тех пор, как ей было пятнадцать и она шла на первое задание, сама мысль об убийстве клиента вызвала у нее острый приступ ужаса, но она волевым усилием отпихнула его от себя. Это был ее единственный шанс добиться большего, чем положено ей от рождения. Шанс застолбить себе место в мире сильных. Восторжествовать в городе, который изо всех
Да она скорее все улицы Косина зальет кровью Кауты Хираи, чем упустит этот шанс.
– Ладно. Я за работу. – Аина резко развернулась и собралась уходить, но рука Коля перехватила ее запястье. Краем глаза она увидела, как мелькнули серебряные запонки, и инстинктивно напряглась, но почти сразу расслабилась. Этот крепкий захват был хорошо знаком ей. – Что?
– Это самая выгодная возможность за всю нашу историю, Аина. Мир для нас как устрица. Косин – жемчужина в ней. Ты же хорошо разбираешься в драгоценностях… – Кровь застыла у нее в жилах от затылка до пят. И до того самого запястья, которое Коль по-прежнему сильно сжимал. – Так что, добудешь эту? Или упустишь?
Аина высвободила руку.
– Добуду.
4
Наутро Аину разбудил страшный грохот. Она резко села в постели, сна и след простыл. Соседи тоже проснулись.
– Какого черта? – простонал Мазир, Тень Коля, и демонстративно натянул на голову одеяло.
Мирран, Лисица Коля, с ярко-синими волосами и глазами золотистого оттенка, как и у многих каийанцев, осторожно присела на корточки у окна.
– Кажется, какой-то дебил наступил на мину.
Аина, покачав головой, встала с кровати. Приняв накануне вечером душ, она, как обычно, легла спать в одежде, так что теперь ей оставалось только накинуть куртку, шарф, надеть ботинки – и готово, можно приниматься за новую работу.
– Только чур – не мне убирать ошметки плоти, – бодро улыбнулась она.
Остальные в ответ пробормотали что-то невнятное, заворочавшись на простынях. Дверь за Аиной тихонько защелкнулась.
Она прошла коридором второго этажа – голые белые стены, холодные серые половицы – мимо еще одной спальни, куда Коль недавно поселил троих новобранцев.
Когда-то Аина сама прожила здесь несколько лет – пока проходила подготовку, то есть до того, как Коль стал доверять ей настоящие задания. Все они в известной степени владели навыками и разведки, и ведения боя, однако шеф предпочитал систему особой, узкой специализации для каждого и решил, что ей лучше всего подойдет роль Клинка. Новобранцы уже проснулись и теперь соревновались в метании ножей – игре, несомненно, подсказанной Королем. Аина ненадолго задержалась у двери тренировочного зала, посмотрела, как один из них попал точно в «десятку» мишени и издал по этому случаю торжествующий вопль, а затем спустилась вниз по лестнице.
Кабинет Коля был пуст. Она тихонько проскользнула в него, а оттуда через боковую дверь – в специальную комнату, где хранились ингредиенты для ядов. Там она пополнила свой запас дротиков с отравленными наконечниками. Потом переместилась в арсенальное помещение, чтобы заменить одно из маленьких лезвий для крепления между пальцами левой руки – старое погнулось. В поисках такового она обвела придирчивым взглядом двухъярусный круглый оружейный шкаф, густо уставленный стволами
После войны поднявшие голову уличные банды активно наживались на восстановлении города. Тогда-то Король и построил Хайм – первую «контору криминальных услуг». С тех пор и сам Хайм, и все остальные криминальные конторы в Косине процветали и наслаждались безопасностью – до тех пор, конечно, пока исправно платили Колю дань. Когда Аина справится с новым заданием, ее заведение станет первым свободным от таких поборов в его пользу. Сама эта мысль заставляла буквально каждый нерв в ней трепетать от волнения, но Аина не позволяла ей завладеть рассудком – голова должна оставаться холодной. Цель ясна и определенна: всем своим естеством обратиться в смертоносное оружие – убить Кауту Хираи – и забрать вознаграждение. Тогда Коль увидит в ней уже не подручную, а человека, которого следует уважать. И бояться. И, возможно, взглянет на нее по-новому. И между ними появятся какие-то отношения, выходящие за пределы деловых.
Почти весь город еще спал, когда знакомыми, грязными и пыльными дорогами Кучи она направилась к месту своего назначения. Подошвы ее скользили на мостовых, покрытых после ночного дождя сплошным липким месивом, но Аина целеустремленно поднималась по извилистым холмам к основной части города. Уже скоро она влилась в толчею угрюмолицых рабочих, ковылявших с обеденными металлическими коробками в руках к своим фабрикам, сталелитейным заводам и текстильным комбинатам. У поворота на более широкую улицу, где в ряд располагались ремонтные, портняжные и слесарные мастерские, Аина замедлила шаг.
Здесь, в затененном дверном проеме своего полуобвалившегося дома, сидел пожилой шумеранец. Кровь капала из узкого пореза в его бледном предплечье на «сырой» алмаз, зажатый между двумя грязными пальцами. От этого зрелища у Аины перехватило дух, и перед мысленным взором поплыли смутные картины воспоминаний – ее собственные родители тоже молились Великим Матерям, украдкой пряча алмазы в рукавах. И капли крови так же падали на грязный земляной пол.
Откуда-то сверху вдруг донеслись громкие голоса. Из-за поворота петляющей дороги появились два гвардейца. Непринужденно болтая, они неспешно двинулись вниз по склону холма. Аина живо представила, что будет, если они заметят старика: тут же заарканят своим шипованным поводком и потащат куда-нибудь, где народу побольше, чтобы казнить публично.
– Эй! – что есть мочи прошипела она, но дед не обратил на нее внимания.
Подобно родителям Аины, он, очевидно, исповедовал свою веру открыто и без тени страха. Ее сердце разрывалось, когда Алмазная гвардия карала стойких инозенов – которые, собственно, ничего плохого никому не делали. Но если тут и вправду сейчас начнется заваруха, она без колебаний сорвется с места и убежит – не ее дело.
– Амман инок… – бормотал старик, не выпуская из рук алмаз.
Для магических ритуалов годилась любая кровь – хоть неверующего, хоть инозена, хоть сакорена (жреца). Эффект получался один и тот же.