Алтарь Тристана
Шрифт:
– Я знаю, что она в родстве с покойной матерью Ивана, – не смутившись, ответила Ирина. – Но это никакого значения не имеет. Они далекие, чужие люди, она ухаживала за Виктором Андреевичем за деньги, как сиделка. Да еще, на правах родственницы, продавала вещи… Сколько нажила на этом, уже не установить. Иван говорил, у отца была отличная коллекция театральной живописи, эскизы декораций, костюмов к балетам, операм… Все – Серебряный век. И лучшее исчезло, кажется, бесследно.
– Кажется? – уточнила Александра.
– Кто же
Она вновь замолчала, а художница обдумывала услышанное. «Нина уверяла, что продала какие-то мелочи, выручила гроши, а тут вон что… Она тоже может врать в таком случае, это очень понятно!»
Александра понимала, что змеиный клубок, где переплелись чужие семейные дрязги, амбиции, материальные интересы, для постороннего взгляда является загадкой неразрешимой. «Разумнее всего свести свою роль в этой истории к простому посредничеству, о чем изначально и просил Стас…» Но она не двинулась с места.
– Того, что Нина продала, не вернешь, денег этих тоже… – после долгой паузы проговорила Ирина, разглядывая носки своих туфель. – Но осталось еще немало. Осталась сама квартира, наконец. Я терплю всю эту каторгу ради того, чтобы тетка не обокрала Ивана подчистую. Остальное не важно.
– Остался еще его отец! – напомнила Александра, шокированная такой неприкрытой прагматичностью. – Ведь он жив!
Ирина, откинув упавшие на грудь длинные темные волосы, недоуменно посмотрела на нее:
– Жив, конечно…
– Так разве, пока ваш свекор жив, он не вправе распорядиться своим имуществом так, как захочет? Подарить кому-то, продать, составить другое завещание?
Художница произнесла эти слова, не раздумывая над тем, какое впечатление они могут произвести на Ирину. Ей просто захотелось слегка одернуть собеседницу, воспринимавшую, по всей видимости, старика, как досадную помеху на пути к наследству.
Эффект от ее замечания был поразительный. Ирина, чье лицо порой казалось не просто бледным, а даже бескровным, внезапно побагровела. Ее губы дрожали так, что она едва смогла выговорить:
– Это она? Она так сказала?
– Нина? – догадалась Александра и покачала головой. – Нет, зачем же. Ни о каком имуществе вашего свекра речи у нас не шло. Просто я озвучила то, что думаю сама.
– А зачем вы вообще во все это вмешиваетесь? – Ирина встала со скамьи и отряхнула пальто гневным, резким жестом. – Каким краем вас это касается? Боитесь, что я деньги вашему мастеру теперь не заплачу? Не переживайте, я не из таких… Получит он свой гонорар! Пусть доделывает эту проклятую нишу, я заплачу! Выкуплю ее и разобью сама, хоть душу отведу! Я всегда оплачиваю счета! Да, уж я-то за все плачу по полной ставке!
– Дело не в гонораре! – Александра тоже встала. Волнуясь, она не могла сразу подобрать нужные слова. – Я просто не понимаю, зачем вы держите старика в такой жесткой изоляции от
– Я никого не держу, – сквозь зубы процедила Ирина. – А он сходит с ума, тут вы правы! Просто банально сходит с ума! Тревога о сыне тут ни при чем! Если бы он тревожился и заботился об Иване, давно бы обеспечил его, да не по завещанию, которое каждую минуту можно изменить, а по дарственной хотя бы!
Ее лицо, все еще залитое густым румянцем, приобрело жестокое выражение. Темно-голубые глаза сузились и казались черными.
– Вы знаете, что свекор постоянно угрожает оформить дарственную на Нину?! – произнесла она, брезгливо кривя губы. – Это отцовская любовь, да? Просто безумие, по-моему! Так относиться к своему единственному ребенку может только…
– Погодите, – остановила ее Александра. – Это все понятно! Пожилой человек нервничает, боится, что ему больше не придется увидеть сына. Поговорить с ним без посредника он не может, потому что не слышит. Но ведь есть другие способы связи! Он сможет видеть сына на экране компьютера, да просто телефона, наконец! И читать по его губам, худо-бедно!
– Вы имеете в виду скайп? – Ирина пожала плечами. – Иван им никогда не пользуется. Он не любитель таких изобретений. А звонит отцу регулярно, я все передаю. Если старик недоволен, это его дело.
Александра вздохнула:
– Старые люди обычно недоверчивы… Тем более, он вас раньше не знал. А почему бы вам разок не передать трубку Нине, раз уж свекор так ей доверяет? Она бы озвучила разговор, узнала голос Ивана и Виктор Андреевич успокоился бы. Ведь он думает, с Иваном что-то случилось… Вплоть до смерти, которую от него скрыли! Вот и вся причина мистификации с нишей.
Ирина покачала головой:
– Его настраивает Нина! Ему самому такая дикость в голову бы не пришла! Все Нина. Я не собираюсь идти на поводу у этой интриганки!
– Один телефонный разговор при ее посредничестве…
– Ни одного слова! – отрезала молодая женщина. – Знаете ли, мне все это надоело! Я два года в разлуке с мужем, потеряла профессию, сломала себе карьеру, терплю выходки старого самодура… И еще должна угождать этой бабе?! Если сделаю одно, она придумает что-то другое! Неужели не понятно, она не успокоится, пока не добьется своего, не получит дарственную на все имущество старика!
Александра молчала. Она видела, что собеседница в бешенстве и уговаривать ее бесполезно. «Или я что-то ляпнула не то… Или вообще зря завела разговор. Нина ведь предупреждала, толку не будет!»
– Это замкнутый круг, – внезапно произнесла Ирина изменившимся, словно сорванным голосом. В ее потускневших глазах блеснули слезы. – Иван наотрез запретил мне потакать этой женщине. Виктор Андреевич, напротив, требует, чтобы с нею считались. Если я слушаюсь мужа, то иду против свекра. И наоборот…