Алтарь Василиска

Арчер Вадим

Полководец долго не отвечал, обдумывая слова своего правителя.

– Что ты молчишь, Лаункар? – нетерпеливо спросил тот.

– Я вспоминаю дорогу из Келанги в Оккаду.

В полудне пути отсюда есть хорошее место для засады. Дорога идет там через широкую открытую лощину, а затем поднимается на покрытый лесом холм.

В этом-то лесу мы и могли бы подождать уттаков. Если войско выступит немедленно, к вечеру оно будет на месте.

– Хорошо. – Вальборн с полуслова понял военачальника. – Да, еще вот что: уттаков ведет человек, у которого на груди, на цепочке, есть амулет – белый диск. Амулет заставляет уттаков подчиняться своему вождю

и действовать совместно. Если в битве не я, а ты встретишься с этим человеком и убьешь его, позаботься, чтобы диск не попал к уттакам. Возьми этот амулет для меня, я попробую применить его позже… Что ты молчишь, Лаункар? – Диск не попадет к уттакам, – ответил военачальник.

– Хорошо, – повторил Вальборн. – Объявляй выступление.

Глядя на воинов, споро и весело собирающихся в поход, можно было сказать, что боевой дух войска – не пустое понятие. Все знали, что силы врага невелики, и каждый, от опытного воина до юнца из Келанги, предчувствовал возможность пусть небольшой, но победы. Когда воины выстроились на дороге, ведущей в Келангу, Вальборн отделил половину конников Лаункару и поставил в конец войска, а сам возглавил колонну.

Вечером войско встало лагерем на берегу Тиона невдалеке от выбранной военачальником лощины. Вальборн и Лаункар выехали на предполагаемое место боя и определили расстановку войск. Позиция действительно была удобной для внезапного нападения. Враг, спустившись с противоположной стороны лощины, оказывался на открытом месте, тогда как засаду до последнего мгновения скрывали лесные заросли, да и уклон лощины давал преимущество оккадскому войску.

Вальборн с утра расставил засаду на выбранной позиции. Вдоль всей опушки он расположил цепь лучников, в центре атаки поставил воинов, проверенных еще в битве за Оранжевый алтарь, а по краям, рядом с конниками, – ополченцев из Келанги. Несколько человек выехали дозором навстречу уттакам, чтобы своевременно сообщить о приближении врага. Потянулось ожидание.

К полудню дозорные сообщили о приближении уттаков. Войско Вальборна, разморенное долгим бездельем, насторожилось и приготовилось к бою.

Вскоре на дальнем склоне лощины показались дикари, бредущие прямо по траве, без дороги. Всадник, следовавший в гуще уттакской толпы, по всей видимости, был вожаком.

Дикари пересекли лощину и стали подниматься вверх по склону, навстречу ожидавшему в засаде войску. Когда они оказались в двух десятках шагов от опушки леса, из кустов свистнули стрелы. Передовые уттаки попадали, остальные бестолково засуетились. Лучники успели сделать по несколько выстрелов, уложив первые ряды врагов до того, как вожак приказал дикарям атаковать. Опомнившись от неожиданности, уттаки единой массой устремились в лес, подхваченные неслышной командой белого диска.

У самой опушки их встретили мечи воинов Вальборна – мечи Грифона, с одинаковой легкостью срубавшие древки секир и сносившие уттакские головы. С краев дикарей окружили ополченцы, сзади с двух сторон налетели конники, возглавляемые Вальборном и Лаункаром, замыкая врагов в кольцо. Даже безумная храбрость подстрекаемых диском дикарей не превозмогала невыгодное положение, в котором они оказались. Вражеское войско таяло на глазах. Каждый удар меча Вальборна уносил уттака, пока правитель пробивался к вражескому вожаку, помня слова Ромбара о том, что без подчинения диску дикари становятся беспорядочной, неуправляемой толпой. Однако оказавшийся ближе Лаункар первым схватился с вожаком и без долгих

усилий свалил его с коня.

С гибелью вожака дикари утратили боевую настырность и заметались в поисках пути к бегству. Битва превратилась в избиение и вскоре закончилась, так как в живых не осталось ни одного уттака. Воины радостными криками встретили окончание боя, из леса выбежали лучники и присоединились к ним. Все войско, по старой традиции, приветствовало своего правителя, вскинув оружие. Вальборн вскинул в ответ меч и поздравил воинов с победой.

– Мы победили, Лаункар! – обернулся он к полководцу.

– Да, ваша светлость. – В глазах Лаункара отгорал азарт недавней битвы. – Каморра недооценил нас. Сейчас мне верится, что эта победа не последняя. Посмотрите – и им тоже! – Он указал на воинов, радостно хлопающих друг друга по плечам.

– Завтрашний день мы проведем в Оккаде. – Мысли Вальборна уже устремились к будущему. – Нужно пристроить раненых и собраться для похода на Келангу. Ты снял с вожака белый диск?

– Да.

– Давай его мне.

– Я разбил его.

– Какая небрежность! – упрекнул военачальника Вальборн. – Мог бы и поосторожнее.

– Я нарочно разбил его. – В голосе Лаункара прозвучал вызов. – Именно из осторожности. Я – старый воин и на опыте знаю, что оружие врага всегда подводит в решающий миг. Оно вам ни к чему, ваша светлость.

Вальборн нахмурился, затем задумался.

– Что ж, может быть, ты и прав, – нехотя согласился он.

Остаток дня прошел в заботах о раненых и оказании последних почестей убитым. Жертв было немного, и даже похороны товарищей лишь ненадолго омрачили общее настроение. Следующим утром войско снялось со стоянки и к полудню вернулось в Оккаду, обрадовав жителей известием о легкой победе.

Население Зеленого алтаря с восторгом приветствовало Вальборна – героя, защитника, победителя – и его доблестное войско. Теперь можно было не прятаться в скалах, оставив дома и земли на разграбление врагу, и хотелось надеяться, что это надолго или даже навсегда.

Сельский староста, узнав намерения Вальборна, распорядился обеспечить войско для похода в Келангу. О праздничном пире он распорядился еще раньше, едва услышав о победе, поэтому сборы завершились всеобщей гулянкой на берегу Тиона. Вальборн и Лаункар подсели за стол к магам Зеленого алтаря, среди которых пристроились и молчаливые маги ордена Грифона во главе с разговорчивым Синаттой. Еда была вкусной, вино – крепким и сладким, вечер – изумительным, компания – веселой, и, наверное, поэтому победа казалась полной и окончательной, а враг – далеким и нереальным. Среди магов Красного алтаря к", было потерь, поэтому ничто не омрачало говорливую радость Синатты, с жаром повествовавшего о прошедшей битве.

– Сидим мы, значит, на опушке… кустики там такие… – Синатта помогал себе в разговоре руками, глазами, бровями, всем своим щуплым, подвижным телом. – А они идут! – Последовал энергичный жест. – Ничего не чуют, родимые!

Чего уж их там жалеть, противная с виду тварь! – Маг отмел рукой воображаемую жалость. – А мы договорились все делать молча, без команды. Как будут вот здесь, так стрелять, а дойдут вот досюда, так рубиться. – Синатта показал «здесь» и «досюда». – И вот, оказались они здесь, стрелы и посыпались… – Он убедительно изобразил и лук, и стрелы, и уттаков. – Растерялись, родимые, а потом как попрут! И стрелы им нипочем! Так вот, дошли они досюда, а мы – за мечи! Эх, и повеселились!!!