Алтарь Василиска
Шрифт:
Альмарен почувствовал, что благодарен ему за молчание.
На тропинке, ведущей от мостков, показались Риссарн и Тревинер, а с ними Витри, не разлучавшийся с охотником. Позади хлопнула входная дверь.
Альмарен спиной почувствовал, кто там вышел на крыльцо, и не оглянулся. Лила и Ромбар спустились с крыльца навстречу подходившим.
– Все в сборе, – объявил Ромбар. – В путь! Осеннее солнце не грело, хоть и стояло высоко, поэтому Тревинер сразу задал стремительный темп, чтобы согреться на ходу. Все перевели дыхание, лишь оказавшись в теплом и влажном
– Величественное место! – Равенор остановился у входа, любуясь залом. – Для обряда посвящения трудно придумать что-то лучшее.
– Да, – подтвердил Ромбар. – Напомните мне порядок проведения обряда, Равенор. Я не хотел бы ошибиться.
– Сначала вы представляетесь алтарю… Вам напомнить слова представления?
– Нет, слова я помню.
– Затем создаете камею для нового магистра, представляете его алтарю и вручаете камею. Ваши помощники надевают ему знаки отличия – цепь с изображением символа ордена, плащ и обруч. Новый магистр приносит клятву, после чего обряд считается завершенным.
– Что касается знаков отличия – это внешняя сторона обряда, без нее можно обойтись, – задумался вслух Ромбар. – А камея нужна…
– Я захватил с собой несколько кусков эфилема. – Равенор пошарил в куртке и выложил на пол необработанные эфилемовые обломки, а с ними – камею с изображением василиска. – Там не было ничего лучшего. В конце концов, форма амулета не имеет значения, главное – качество его связи с алтарем.
Ромбар пересмотрел каждый кусок и разочарованно отложил их все.
– Альмарен, выбери сам, – позвал он молодого мага.
– Позвольте, я посмотрю. – Риссарн присел на корточки рядом с Ромбаром и, порывшись в кусках, вытащил камею с василиском. – Она, пожалуй, подойдет.
– Но ведь там… – Ромбар, поморщившись, не договорил фразу.
– Это легко исправить. – Риссарн достал свой жезл Феникса и начал водить головкой жезла перед мордой василиска, нашептывая заклинания. С камеи посыпались белые крошки.
Наконец он убрал жезл и показал камею Ромбару. Оскаленную рогатую морду ящера заменил ясноглазый солнечный лик с лучами, подобными языкам пламени.
– Так лучше?
– Гораздо лучше. – Ромбар взял камею. – Пора начинать обряд.
Он обошел каменного грифона и встал у его спины, лицом к Белому шару. Его осанка изменилась, плечи расправились, словно под тяжестью красного плаща магистра, и каждый почувствовал, что перед ним магистр ордена Грифона, готовый начать посвящение.
Ромбар положил свою камею на спину грифона, простер над ней руки и проговорил слова представления. Стены зала на мгновение осветились ответной вспышкой Белого шара. Чуть помешкав, словно собираясь с силами, Ромбар заменил свою камею на другую, с изображением солнечного лика, и произнес заклинание создания амулета третьего посвящения.
– У вас получилось. Магистр! – раздался голос Равенора. – Связь установлена!
Ромбар ничем не показал, что услышал знаменитого мага. Подняв камею, он вручил ее Альмарену и проговорил слова посвящения в магистры, а затем взглядом указал на Белый шар. Альмарен повернулся лицом к шару и, держа перед собой камею, произнес клятву магистра. Белый шар ответил вспышкой, более яркой, чем первая.
Обряд закончился. Все обступили Альмарена, посыпались поздравления. Отвечая Ромбару, Альмарен увидел его лицо, серое и постаревшее, и вспомнил, что Магистр никогда не был выдающимся магом.
Затем Ромбар объявил, что пора возвращаться, и все потянулись за охотником к выходу. Альмарен отыскал Риссарна и пошел рядом.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил он друга своего детства.
– Я пока еще на службе у его светлости… – неопределенным тоном ответил Риссарн.
– Оставайся здесь, со мной, – тихо сказал Альмарен. – Мне будет трудно одному.
– Конечно! – Риссарн, казалось, ждал этого предложения. – Война закончилась, и его светлость не будет меня удерживать. Ты будешь первым магистром, а я – первым магом твоего ордена. – Он весело подтолкнул Альмарена.
– Мы с тобой и уттаков разгоним, и заклинаний насочиняем. А каких я амулетов наделаю! Представляешь?!
Новое утро началось предотъездной суетой. Сразу же после завтрака Тревинер сходил в конский загон, наспех сколоченный на вырубке, и привел оттуда трех лошадей. Оставив их у коновязи, он позвал с собой лоанцев и отправился к воинам за седлами. Ромбар вызвал отъезжающих с ним воинов и, взяв в помощники Риссарна, занялся распределением дорожных припасов. Слуга Равенора сбился с ног, седлая лошадей и упаковывая объемистый хозяйский багаж, а сам Равенор, похоже, не собирался покидать свою комнату до отъезда.
Вся эта суета никак не касалась Альмарена, остававшегося в поселении. Он сидел у себя в комнате Перед раскрытой книгой, даже и не пытаясь читать мелкий и разборчивый текст, написанный когда-то, наверное, Лилигреном.
Картины недавнего путешествия подступали к нему и, словно издеваясь, непрошеными врывались в его сознание, а он отодвигал, отодвигал их, напоминая себе, что должен выйти для прощания и быть спокойным, когда наступит время отъезда.
«Я должен быть спокоен, – говорил он себе. – Я уже спокоен, разве не так?»
Стук в дверь заставил его подскочить на стуле, доказав, что это не так. Альмарен встал, чтобы открыть дверь, но вспомнил, что она не заперта.
– Войдите! – крикнул он.
В комнату вошла Лила. Несколько мгновений, показавшихся Альмарену бесконечными, они смотрели друг на друга.
– Ты?! – наконец выговорил он.
– Мы почти не видимся в последнее время… – начала она.
– Ты понимаешь почему.
– Понимаю. Я не подала бы тебе надежды, если бы знала, что он жив.
– Хорошо, что ты этого не знала.