Алтарь
Шрифт:
Одно понятно: это не дешевый фокусник и не какой-то неопытный неофит. Такого на поединок на мечах не выманишь, в прямом силовом столкновении не задавишь. Сам сожрет и не поморщится. И если Северный Круг действительно существует, то хозяин Северного пароходства – первая кандидатура в его правители.
– Надо подумать… – Пустынник почесал нос и повернул ключ замка зажигания. – Крепости случаются и до небес, а без крысиных нор ни одной не бывало. Найдем и к тебе лазейку.
Дома пахло крепким кофе и пряным красным вином, качался сизый сигаретный дым. Танечка выскочила навстречу, в коридор,
– Как тебе, Толя? – вскинула она руки над головой. – Валентина с Мальты привезла. От Клоды Монтаны. Нравится?
– От Клода Монтана, – машинально поправил Пустынник. – Это мужчина. К этому платью браслета на запястье не хватает. Сегодня купим. Ты чего, куришь?
– Ну мы только сегодня, – смутилась она. – По чуть-чуть, с подругой. Ей внезапно отпуск дали, по здоровью. Вот ко мне и вырвалась. Три месяца не виделись. Вот и заскучали. Она, кстати, мне повышение через два месяца наворожила. Заодно и отметили. Да, кстати, хочешь будущее свое узнать? – схватила Таня его за руку. – Валентина у нас экстрасенс, еще ни разу ни в одном предсказании не ошиблась. Вот, знакомься, подруга. Это он.
Женщина на кухне закашлялась, вскочила и попятилась к окну, едва не своротив стоящий на краю стола чайник. Пустынник тоже резко остановился на пороге, чувствуя исходящее от гостьи, обволакивающее тепло. Он знал это ощущение, встречал не раз. Таким бывает сытый до щенячьего восторга колдун, энергия которого едва не переплескивается через край. И видеть колдуна для этого не нужно. Хоть боком, хоть затылком – а волну тепла, словно от перегретого бройлера, метров с двух почувствуешь даже сквозь одежду. После «свидания» с хозяином пароходства зрение мага полностью еще не расслабилось, и он хорошо различал скачущие по внутреннему слою ауры золотистые искорки.
– Очень приятно познакомиться, – вежливо улыбнулся Пустынник. – Таня мне много о вас рассказывала.
– И-и мне приятно… – Гостья тоже улыбнулась и спрятала руку за спину: чтобы новый знакомый не вздумал с ней поздороваться. Чуть полноватая, невысокая, с короткими, словно вздыбившимися на голове, рыжевато-русыми волосами. Светло-карие глаза, пальцы нервно теребят легкий шелковый платок, прячущий что-то у нее на шее. Исходящее от нее тепло исчезло, искорки – тоже. Осталась лишь серая однообразная пелена. Похоже, женщина втянула энергию и поставила пассивную защиту.
– Это он, Валя. – Хозяйка села обратно за стол и торопливо спрятала под крышку от кастрюли пепельницу. – Я тебе говорила. Ну что скажешь, всевидящая?
– Щедр, скажу, твой кавалер, – облизнув губы, ответила гостья. – Познакомились вы недавно. Думаю, дней пять назад. В еде капризен. Ты ведь ни разу не видела, чтобы он ел, правда? А еще – нездешний он, приезжий. Причем издалека.
– Ага, точно все. Видишь?! – с гордостью за подругу повернулась к Пустыннику Таня.
– Точно, – согласился маг. – Вы, значит, экстрасенс, Валентина? Все будущее наперед видите? Здорово. Да только скучно,
Пустынник сделал шаг вперед, и гостья, шурша юбкой по подоконнику, сдвинулась к плите.
– Ты хочешь знать, сколько тебе осталось жить? – тихо спросила она.
– Нет, – качнул головой маг. – Я хочу знать, сколько осталось жить тебе.
– Валентина, ты где? – оглянулась на подругу хозяйка. – Смотри, рюмка твоя остывает. Что вы все о смерти да о смерти? Давайте лучше о жизни! За здоровье!
– Таня, милая, я ведь за рулем, – развел руками Пустынник. – Рад бы, но нельзя.
– Не знаю, сколько мне осталось, – вскинула подбородок гостья. – Но умру я не сегодня. И не завтра. Я бы знала. Чувствовала.
Она сдернула с шеи платок, села к столу и подняла рюмку:
– За твое здоровье, гость издалека!
– За здоровье, – поддержала Таня. – Толик, так, может, разделишь с нами компанию?
– Мысленно я с вами, дамы, – кивнул Пустынник. – Только прости, Танечка, бак забыл залить. Сейчас, до заправки смотаюсь и вернусь.
Он развернулся и торопливо вышел из квартиры.
– Ты хоть представляешь, с кем связалась, подруга?! – страшно зашипела гостья. – Это же колдун, настоящий черный колдун! Вот руку даю на отсечение – колдун! Вампир-«пастух» – руку на отсечение даю! Он же тебя высосет, как губку, да в мусор выбросит! Ты думаешь, нужна ему? Да ты для него хуже пыли! «Корова» ты для него, донор. Кормушка на несколько дней.
– Что ты несешь?! – взъярилась женщина. – Да он… Он меня на руках носит. Цветами осыпает. Он… Он телевизор новый купил, стиральную машину, мебель. Это что – чтобы сбежать? Обмануть? Вот, ожерелье видишь? Оно одно больше стоит, чем у меня за всю жизнь украсть можно! Тебе завидно! Тебе просто завидно, Валька! У тебя никогда такого не было и не будет! Он… Он любит меня, ты поняла? Любит! Он такой…
– Ласковый, нежный, понимающий, заботливый… – покачала головой Валентина. – Они все такие и есть, упыри.
– А что, бить должен? Бьет – значит любит?
– Он с тебя энергию сосет, дура! Пользует, как хочет. Стимулирует, чтобы отдавала больше. Выдохнешься – бросит.
– Ты врешь! Врешь! Врешь!
– Таня, Танечка, погоди… – Гостья покрутила головой, схватила бутылку: – Это что, Таня?
– Ну вино…
– Я, конечно, не бог… – Валентина прижала бутылку ко лбу, сделала пару глубоких вдохов, глядя себе под ноги, протянула хозяйке: – Попробуй, подруга.
– Чего его пробовать?
– Ты попробуй…
– Пошла ты, Валька, со своими задвигами.
– Попробуй, Таня, очень тебя прошу. Ну, Танечка, сколько ты меня знаешь? Уж лет двадцать, наверное. Так поверь. Поверь, пожалуйста. Один глоток. И тогда скажешь мне все, что думаешь. Я пойму. Ну, давай…
Хозяйка, немного успокоившись, взяла бутылку, задумчиво поглядела на подругу, потом поднесла к губам, сделала маленький глоточек. Сморщилась от неожиданности, понюхала, сделала еще глоток:
– Что это с ним?