Алтарь
Шрифт:
– Тогда понятно, отчего ты так доброжелательна, – кивнула глава Клана. – Хорошо, я согласна с тобой, сестра, мы позволим им жить у южного озера. Это достаточно далеко и никак не потревожит покой Нефелима. Отдохни, Вилия, а потом посети дикарей еще раз и возьми под свое покровительство. Пусть они дадут нам взамен льняные туники и металлические ножи. Мне хотелось бы попробовать на старости лет, каково это – носить одежду из ткани. Если понадобится как-нибудь поразить или напугать этих смертных, сообщи. Мы поможем тебе в этом. Пусть знают, кто повелевает в этих местах
– Слушаю, номария, – склонила голову Вилия.
– У тебя давно небрита голова, – отметила женщина. – Похоже, ты совсем не успеваешь за собой следить. Может быть, послать вместо тебя другую сестру?
– Благодарю, номария, не нужно. Я справлюсь.
Сняв ботинки и повесив на вешалку куртку, Пустынник неслышными шагами пробрался в комнату.
– Чего крадешься? – удивилась Таня, убирая на полку недочитанную книгу.
– Закрой глаза.
– Зачем?
– Сперва закрой, потом узнаешь.
Женщина недоверчиво оглянулась, покачала головой, а потом все-таки опустила веки. Колдун зашел ей за спину, накинул на шею жемчужное ожерелье.
– Таня, Танечка, как я по тебе соскучился… Я не видел тебя целый день… – Маг застегнул замочек, подвел женщину к зеркалу. – Даже не представляю, как быть, если вдруг придется расстаться. Открывай…
– Ух ты, какая красота! – охнула хозяйка, увидев свое отражение. – Но оно, наверное, стоит кучу денег?
– Тебе нравится?
– Я не могу принять такую дорогую вещь.
– Ты самая лучшая из всех, кто когда-либо существовал на этом свете, любимая моя, – прошептал Пустынник, наклонившись к самому ее уху. – Твой голос завораживает, как дурман-трава, твоя кожа пахнет альпийскими фиалками, твои губы пьянят, как хмельной мед, в твоих глазах тонешь, как в зачарованном омуте. Ты прекрасна, как сама жизнь, любимая. Никакое украшение не может быть для тебя слишком дорогим. Оно может быть или достойно, или недостойно. Неужели ты считаешь, что мой подарок тебя недостоин?
– Я так не говорила, Толя. Я хотела сказать…
– Значит, оно должно быть здесь, на самой красивой шее этого холодного города… – Пустынник поцеловал ее в шею над правым плечом, потом над левым, потом опять с правой стороны.
– Толя… – Женщина закрутила головой, попыталась вырваться, но добилась лишь того, что развернулась к кавалеру лицом, и его губы прижались к ямочке у основания шеи. – Толенька…
– Давай… Давай куда-нибудь поедем… Хочу увидеть, как оно будет смотреться вместе с платьем. Согласна?
– Не знаю… – вздохнула женщина. – Такие дорогие подарки.
– Зато смотри, как жемчуг подчеркивает цвет твоей кожи… – Колдун опять зашел ей за спину, чуть потянул в стороны ворот махрового халата. Потом развел еще шире, приоткрывая плечи: – А лучше так.
Он коснулся губами ее правого плеча, скользнул ими вниз, по мягкой покатости.
– Так еще красивее…
– Ну и как
– Наверное, так, – опустил руки и развязал поясок халата, чуть отстранился, давая одеянию упасть на пол. – А знаешь, давай сегодня никуда не поедем?
– Да уж, – согласилась Таня, на которой не осталось уже ничего, кроме подарка. – В этом наряде мне будет немного прохладно.
Пустынник не ответил ничего. Он стоял на коленях и целовал ей живот, бедра. Татьяна тоже замолчала, закрыв глаза и закинув голову. У нее вырвался жалобный сон, пальцы погрузились в волосы мужчины, судорожно сжались.
– Нет… Не надо… – Колени пробило внезапной слабостью. Таня, тяжело дыша, осела прямо на пол. – Господи, Толенька…
Она нащупала его ладонь, сжала, потом подобрала с пола халат. Взяв себя в руки, поднялась, сделала пару шагов к дивану, рухнула на него.
– Толя… Толя, обещай мне, что ты не исчезнешь. Что не случится такого, чтобы я проснулась – а тебя рядом нет.
– Не будет такого, – перешел Пустынник ближе к ней и начал целовать колени. – Не будет никогда, если ты сама этого не захочешь.
– Не захочу. – Таня опять закрыла глаза. – Никогда в жизни…
Вскоре мага захлестнула новая волна энергии, переполняя силой и бодростью каждую клеточку его тела, его душу, волю. Женщина обмякла на диване, словно ее выжали в центрифуге. Пустынник поднял любовницу на руки, переместил в кресло, разложил диван, застелил, переложил обнаженную женщину в постель, осторожно накрыл одеялом. Таня что-то очень тихо, неразборчиво произнесла. Пустынник поцеловал ее в губы, сам пошел в ванную, ополоснулся под прохладным душем. Выглянул в комнату: женщина продолжала тихо спать.
Тогда маг ушел на кухню, разложил на столе добытые днем ингредиенты. Кусок металлической ножки от складного табурета, один патрон, пучок собачьей шерсти, комочки животного жира. Торопливо прошелся по шкафчикам, доставая недостающие мелочи: ванилин, соль, растительное масло. Зажег ближайшую конфорку, опустился на колени, закрыв глаза и воздев руки ладонями вверх. Со стороны могло показаться, что он молится газовой плите, но на самом деле маг перераспределял в своем тренированном теле потоки энергии. Привыкший поглощать ее, сейчас он пытался перенаправить все силы, что только имелись в организме, к холодным шершавым ладоням.
Наконец Пустынник почувствовал, что руки его сильны и вечны. Он резко поднялся, взял обрезок от ножки, отер его растительным маслом, после чего поднес к огню и ладонью начал веять на него теплом, иногда попадая пальцами в пламя, но не обращая на это особого внимания. Выждав пару минут, маг взял блестящую от масла и горячую трубку и принялся катать ее между ладонями, точно пластилиновую колбаску. Трубка, как и положено пластилину, начала потихоньку сужаться и вытягиваться в длину. Время от времени колдун примерял трубку к пуле, зажатой в гильзу украденного в магазине патрона, пока остроконечный свинцовый слиток не стал входить в отверстие с легкой натугой.