Альтернатива для грешников
Шрифт:
— И что вы нашли, кроме этой фотографии?
— Практически ничего. Квартира у него обычная, довольно скромная, полученная еще в старые времена. Он не похож на связного мафии или ее руководителя. Это был растерянный, запутавшийся человек, от страха решивший выброситься из окна.
— Нужно было как-то ему помешать, — с досадой сказал Горохов. Я всегда в душе невольно им восхищался. Но сегодня он мне почему-то не кажется красивым.
Мне не нравится подобное совпадение, и при всем желании я не могу до конца верить ему. Эта фотография — очень неприятное зрелище, если вспомнить о деньгах, которые
— Мы пытались помешать и получили пулю от Коробка. Вот как раз Дятлов ее и получил, — показал на Влада подполковник, — поэтому нам пришлось открыть огонь на поражение. Хорошо еще, что один из бандитов оказался раненым.
— Как с семьями? Успели сообщить? — спросил Горохов.
— Нет. Решили утром их не будить. Я сам поеду к ним.
— Ясно, — поднялся полковник. Мы все встали следом за ним.
— Ребята, — сказал он на прощание, — я вам приказывать ничего не могу.
Вы все ночью не спали, товарищей потеряли, имеете право на отдых. Только эта вся история мне очень не нравится. Кто-то нас решил подставить. Поэтому вы и должны все сами расследовать. — Он помолчал и посмотрел на нашего командира:
— А тебе, Михаил, спасибо. Раз пришел ко мне с этой фотографией, значит, пока числишь меня в своих товарищах. Спасибо хоть за это. — Полковник вышел из комнаты, закрыв дверь.
— Фотография останется у вас? — спросил Бессонов. — Мне не нужно ее проверять?
И тут Михалыч нас удивил. Все-таки мозг у него работает не так, как у других людей.
— Нужно, — сказал он. — Пойди в лабораторию, пусть дадут официальное заключение.
Бессонов, как и мы все, ничего не понял. Но переспрашивать не стал.
Забрал фотографию и первым вышел из комнаты.
— Я поеду сначала к Зуеву, — тяжело вздохнув, сказал Михалыч, — а вы, ребята, действуйте.
— А нас пустят в здание Кабинета Министров? — спросил Ион. Это он правильно спросил. Против бандитов мы весьма значительная сила. А вот против чиновников мы ничто. Даже меньше, чем ничто. Обычные капитан и старший лейтенант милиции со своими маленькими звездочками.
— Объясните, что вы выполняете специальное задание, — нахмурился Михалыч, помолчал немного и добавил:
— Или позвоните Горохову. Но дайте мне все данные по этому Скрибенко. — Перед тем как уйти, я положил кассету, изъятую у журналистки, на стол.
— Хорошо, — довольно равнодушно сказал подполковник. Когда мы выходили, я еще услышал, как он звонил в уголовный розыск.
— Когда могут выдать тела Зуева и Байрамова? — спросил я Иона уже в другой комнате.
— Дня через два, — ответил капитан, — сначала проведут обычную процедуру опознания. Я просил этих прокурорских лизоблюдов не вызывать родных и близких наших ребят. Опознание мы можем провести сами, чтобы не тревожить людей. Их разнесло так, что лучше не смотреть. — Он сжал кулаки. Зуев однажды спас ему жизнь, и мы все знали об этом.
— Наверно, Горохов уже пишет рапорт о случившемся, — добавил Ион, стягивая с себя брюки.
В штатском я, конечно, смотрюсь неплохо. Во всяком случае, так считает моя мама. А вот на Ионе костюм сидит как на корове седло. Такое ощущение, что он родился в камуфляжной форме. Мы взяли служебную «волгу» и поехали в Кабинет
Служебные удостоверения сотрудников милиции им не подходили. Потом выяснилось, что мы обязаны сдавать оружие. И хотя мы никакого оружия с собой не взяли, нас заставили пройти через специальный контроль металлоискателя на проверку оружия.
И только после этого нас принял какой-то важный чиновник шестого разряда, маленький, пузатый, лысый, полный необыкновенного достоинства и самомнения.
— Почему вы не обратились по инстанции? — обиженно интересовался он, надувая детские губки. — Вы могли обратиться к руководству московской милиции, те вышли бы на министерство, а министр позвонил бы к нам. У вас существует субординация или нет?
— Существует, — кивнул Петрашку, — но иногда мы действуем не так, как положено.
— Очень плохо, — поднял толстый короткий палец чиновник, — вы всегда должны строго соблюдать субординацию.
— У нас погибли товарищи, — вдруг сказал Ион, — погибли сегодня утром.
У обоих остались семьи. А вы рассказываете нам о субординации.
Чиновник на миг запнулся, смутился, чуть покраснел, но быстро восстановил равновесие.
— Какой ужас! Этот бандитизм на улицах никогда не кончится. К сожалению, наши правоохранительные органы не могут навести должный порядок в этом вопросе.
— А когда хотят навести, им не дают этого сделать, — добавил вдруг очень невежливо капитан. Чиновник нахмурился.
— Что вам нужно? — спросил он.
— Нам нужны все данные о вашем сотруднике Скрибенко.
— Он замешан в каком-то преступлении?
— Он погиб, — объявил Ион, с удовольствием наблюдая за изумленным чиновником, и мы хотели бы узнать некоторые подробности его биографии.
— Какой ужас, — прошептал чиновник, на которого смерть его коллеги подействовала сильнее, чем смерть двух наших товарищей. Я много раз обращал внимание на эту странную закономерность. Когда убивают сотрудников милиции или военнослужащих, все соболезнуют с легким оттенком безразличия. Многим кажется, что нам и так платят деньги за то, что мы рискуем своими жизнями. Никто и не вспоминает, что мы получаем гораздо меньше тех же чиновников, а убивают нас гораздо чаще. Я уже не говорю о военнослужащих, которые месяцами вообще не получают зарплаты, даже в зоне военных действий. Наверно, это естественная реакция людей, считающих риск профессиональным делом лишь некоторой категории людей и не относящих себя к этой категории.
— Вы можете дать нам его личное дело? — Ион начал терять терпение.
— Я думаю, это возможно, — осторожно сказал чиновник, — вы должны направить официальный запрос к нам через ваше министерство. А мы вышлем туда выписку из личного дела Скрибенко.
— Вы меня не поняли, — с трудом сдерживаясь, сказал Ион, — этот Скрибенко уже погиб. Он уже у вас не работает. Вместе с ним сегодня погибли наши товарищи. Мы приехали сюда, чтобы ознакомиться с его личным делом. Здесь и немедленно.
— Но это невозможно, — развел руками чиновник, — нужно согласие вице-премьера, курирующего аппарат Кабинета Министров. А его сегодня не будет на работе, он в отъезде.