Амальгама миров

Клименко Владимир

– Мастер...
– начал было я, но осекся под холодным взглядом, - то есть, просто Саша.

– Мастер чего? Спорта?

– Нет, это я просто оговорился. Голова гудит.

– Так выпей. А тебя?
– спросил Гриша у Овида.

Услышав ответ, он удивленно вскинул брови.

– Братцы, вы случаем не из психушки? То-то я смотрю на местных не похожи. Да и костюмчики у вас подходящие.

Овид деликатно поднял щербатую чашку без ручки, как драгоценную пиалу, и проникновенно сказал:

– Товарищ Гриша, мы благодарны вам за проявленное участие в нашей судьбе. Все дело в том, что мы - пришельцы.

Это теперь, в

бомжатнике, забавно вспоминать, как поперхнулся дымом Гриша, и мы его долго колотили по спине, пока не прошел кашель. А тогда, в подсобке, было не до смеха. В какой-то момент я даже подумал, что придется вызывать скорую, но обошлось.

Гриша в конце концов пришел в себя и тут же допил початую бутылку. Рассказ о долгом космическом путешествии с целью установления первого галактического контакта упал на подготовленную почву. Здесь, надо отметить, Овид проявил себя настоящим психологом. С каждым днем я убеждался, что этот молодой человек мудр не по годам и за его внешней невозмутимостью скрывается тонкое чувство обстановки и великолепное чутье.

– Я как увидел вас, так сразу понял, что вы не отсюда, - нежно обнимая нас, лепетал Гриша после четвертого стакана.
– Надо же, как повезло. Братцы по разуму. С ума сойти! То-то я гляжу стоит странная парочка. Нам здесь о вас почти ничего не говорят. А тарелки-то, поверите, как мухи кругом вьются. Иногда кое-что об этом в газетах печатают, так потом тут же разоблачают. Но народ не обманешь. Он, народ, всегда свою правду найдет.

Здесь же, в подсобке, выяснилось, что волею судьбы мы оказались в крупном промышленном центре ССГ Новокержацке, что политбюро на днях приняло постановление об удовлетворении потребностей населения продовольственными товарами в ближайшие двадцать лет, что Тетрагон не дремлет, но наш бронепоезд стоит там, где надо, и еще массу полезных вещей. Кроме того, разрешилась загадка и с Кузьмичем. Кузьмич - вечно живой - лежит в Мавзолее, но вся многонациональная страна, объятая братской любовью, продолжает начатое им дело.

Рассказывая о достигнутых за время правления большевистов успехах, Гриша очень воодушевился и говорил, как диктор, хорошо поставленным голосом, но кончил свою речь неожиданно:

– Вот такая, братцы, хреновина, вышла. Лучше бы вы у империалистов приземлились, а то, боюсь, будет вам здесь хана.

Насчет того, что придется нам во Втором Реальном не сладко, я понял уже в первые минуты, но после слов Гриши стало совсем тошно.

"Это тебе не Микст, - думал я, отхлебывая действительно неплохой вермут из своей чашки.
– Это тебе не городок с окрестностями. Если осколки оказались здесь, то дело - труба. Здесь страны и континенты, границы и государства, разные политические системы. О путешествиях за границу даже думать нечего. Семь лет назад меня по турпутевке в Испанию не пустили, потому что до этого даже в соцстраны не выезжал. А надо, оказывается, сначала куда-нибудь в Польшу или в Болгарию съездить, а уж потом, может, и к буржуям пустят. Ох, как нам с этим Вторым Реальным не повезло. И потом, здесь же миллиарды людей, гигантские расстояния, где же тут осколки-то искать."

Тем временем Овид уже договорился с Гришей, что жить мы будем у него, что рассказывать о нашем внеземном происхождении пока никому не надо и что посланы мы на Землю для выполнения тайной миссии галактического сообщества - найти осколки с виду как бы обычные, а на самом деле с хитрым фокусом.

Сначала

Гриша этим стеклом очень заинтересовался, но, когда я продемонстрировал ему наши сокровища, пренебрежительно фыркнул:

– Только-то и всего. Да знаю я, где такого хлама навалом.

Но на все наши просьбы отвести нас туда, где хранится этот хлам, немедленно только отрицательно мотал головой.

– Нет, братцы, эдак вы сразу обратно на свою Альфу Медведицы улетите, а мне интересно узнать, как у вас там люди живут. Побудьте пока здесь, осмотритесь, а об остальном я позабочусь.

Так, в тот же день, мы оказались в бомжатнике.

Гриша жил на окраине Новокержацка.

Поселок бесприютных, или бомжатник, находился аж за самой последней улицей местной Нахаловки. Но Гриша и здесь пользовался уважением.

По сравнению с фанерными лачугами коренных обитателей его металлический фургон "Диетические продукты", снятый с автомобиля, выглядел вполне респектабельно.

С утра наш хозяин ушел, как он сам выразился, на промысел, а нас оставил отдохнуть и оглядеться.

В одежонке с Гришиного плеча Овид смотрелся потомственным бомжем. Я, очевидно, выглядел не лучше.

Утро во Втором Реальном ознаменовалось скандалом.

Сразу после Гришиного ухода к нам в фургон заглянули двое парней самого скверного вида. Просили опохмелиться, так как "у Гриши всегда есть". Я вежливо попытался выставить их, но душа у приятелей, видимо, даже не горела, а пылала, и они решили взять свое силой. Мне двинули в ухо, и я очнулся на полу только тогда, когда Овид, выхватив из-под нар свою знаменитую шпагу, занял оборону в углу фургона.

Ребята были настроены серьезно. У одного в руке блестел нож приличных размеров, другой размахивал металлическим прутом.

Впервые я увидел Овида в деле и только теперь понял, каким страшным противником может он быть.

Прут, описав стремительную кривую, с лязгом столкнулся со стальным клинком. Резким поворотом кисти Овид выбил оружие у нападавшего, и прут врезался в металлическую крышу, наполовину пробив ее. Ударив опешившего парня левой рукой и освободив пространство, Овид развернулся к сопернику с ножом.

По всему было видно, что тот не новичок в уличных поединках. Нож скользнул из правой руки в левую, потом обратно. Парень выглядел старше и сильнее. На его стороне было ограниченное пространство фургона, не позволявшее свободно двигаться и использовать длину шпаги. Овид понимал это не хуже меня, поэтому обернул одну кисть плащом и застыл на месте, ожидая, когда противник решится на атаку.

Атака последовала почти мгновенно.

Я не успел сосчитать, сколько раз Овид парировал удары, следовавшие с разных сторон, только потом послышался глухой стук, и тут же нападавший рухнул на пол ничком. Кровь из затылка, рассеченного эфесом шпаги, тонкой струйкой покатилась в щель между досками.

На шум драки и крики "убивают" сбежались почти все аборигены бомжатника.

Увидев не очень симпатичную толпу, я решил, что тут нам и конец - со всеми не справиться, но дело приняло другой оборот. Парней вытащили из фургона и, подталкивая в спины, отправили восвояси, после чего нас заверили, что так поступать и следует, иначе здесь не выжить.

– А это, - говорил словоохотливый старичок с лицом цвета чернослива от неумеренного употребления одеколона, - хулиганы местные. Братья Затыкины. Что с них взять, с уголовничков.