Амальгама миров
Шрифт:
После этих слов я почувствовал, что зверски хочу есть.
Люська также немедленно вспомнила, что с момента нашего появления в мире Вещих Сновидений у нее во рту не побыло ни крошки и горестно поведала нам об этом. Следовало немедленно отправляться на поиски пропитания.
Мы уныло нестройной группой поплелись по степи, пытаясь придерживаться определенного направления, чтобы не кружить на одном месте.
Сколько я ни вглядывался в пустой горизонт, нигде не мог обнаружить паровоза. Но скоро глазастая Люська торжествующее объявила, что вдали видит какое-то здание. Может быть,
Действительно, через какое-то время и Овид, и я убедились, что небольшой с такого расстояния домик возник как по мановению волшебной палочки, правильным кубиком впечатавшись в перспективу.
На жилой дом это строение походило мало. Скорее всего, оно напоминало довольно реалистичную декорацию для фантастического фильма о далеком будущем, когда на Земле в результате тотальной войны уцелел единственный дом, да и то от него остались одни стены.
Наученный горьким опытом, на сей раз я решительно воспротивился тому, чтобы безоглядно входить в здание. Мне везде чудились ловушки. На коротком военном совете Овид поддержал меня, и Людмила не стала с нами спорить. Она просто села прямо на землю и сказала, что будет умирать от голода у нас на глазах, а пойдем мы к дому или нет, ей наплевать.
Соблюдая осторожность, мы приблизились к строению настолько, что хорошо стала видна огромная вывеска над входом. На вывеске четко читалось одно слово - "Универмаг".
– Ну вот, теперь еще и универмаг, - констатировал я, глядя на этот феномен, как на мираж.
– Сейчас войдем, отоваримся.
– Прибарахлимся, - подхалимски поддакнул Хома.
– Еды там, наверное, навалом, - подтвердил Овид.
Наши ехидные реплики прервал восторженный вопль Людмилы.
– Мальчики, я ведь тоже задремала, пока сидела на дереве. Знаете, что мне приснилось! Знаете! Магазин!
– Естественно, что тебе еще может присниться, - я не смог удержаться от ироничного замечания.
– Не зеркало же!
– Зеркало тоже снилось, - немедленно надула губы Люська.
– Я перед ним платье примеряла.
Мгновенно мы переглянулись с Овидом.
– А вдруг...
– А вдруг...
И все-таки входить в этот сказочный универмаг было жутко.
После недолгих споров мы решили отрядить на разведку Хому.
– Он деревянный, - сказала Людмила.
– Не убьют же его в этом магазине.
Хома воспринял эти слова как предательство.
– Не убьют, - горестно повторил он и повернулся к Людмиле так, чтобы щербины от попавших в него стрел стали ей хорошо видны.
– Не убьют, конечно. Подумаешь, изуродуют до неузнаваемости. Ладно, пойду и пропаду там ни за грош ни за полушку. Сами потом жалеть будете.
Я подавил желание рассмеяться, видя, как понуро табурет потащился к гостеприимно распахнутым дверям.
– Ты там все-таки поосторожнее, - напутствовал Хому Овид, пока тот, словно обреченный на плаху, поднимался по ступеням.
Томительное ожидание к счастью оказалось недолгим. В универмаге Хома пропадал минут пять, не больше, а выбравшись наружу, язвительно доложил, что доблестные господа, то есть мы, можем спокойно входить внутрь, не боясь ничего. Магазин пуст.
– То есть как пуст!
– разочарованно
– Мне снился не пустой универмаг, а наоборот. В нем было столько вещей!
– Чего-чего, а вещей-то там хватает, - посторонившись, отозвался Хома.
Вещей в магазине и правда имелось неисчислимое множество. Видимо, именно так представляется женщинам полный изобилия рай.
Парфюмерия и ювелирные изделия, пальто и курточки, меха и обувь, белье и шляпки - все это было развешано и разложено, а иногда просто свалено беспорядочными кучами прямо посреди проходов. Неискушенному мужскому взгляду трудно было разобраться во всем этом великолепии, и мы с Овидом в растерянности остановились перед ближайшим прилавком, но Люська чувствовала себя в этом бедламе, как рыба в воде.
Не теряя времени даром, она начала ворошить завалы из барахла, то и дело счастливо вскрикивая, хватая вещь за вещью, чтобы тут же бросить прямо на пол только что обретенное сокровище ради следующего.
– Ну все, - понимающе поделился я с Овидом, глядя на временное Люськино умопомрачение, - это надолго. Пока весь универмаг не перевернет, нам отсюда не выбраться.
– Она же есть хотела, - недоуменно произнес Овид.
– Только что.
Оставив Людмилу самой разбираться с нежданно привалившим ей счастьем, мы отправились в обход с единственной целью - найти упомянутое раньше зеркало. Примерочная обнаружилась сразу же, и в ней было не одно, а целых три зеркала, но, увы, совершенно обыкновенных - в этом мы убедились очень быстро, а поиски еды также не увенчались успехом.
– Что за странная логика, - ворчал Овид, пиная пластмассовую пудреницу, подвернувшуюся ему под ногу.
– Ведь голодная была, разве не могло ей что-нибудь съестное присниться.
– Это, брат, женщины, - философствовал я.
– Разве их поймешь. Мне бы только сегодня заснуть нормально, на завтрак сколько хочешь еды будет.
Мы снова вернулись в зал, где Людмила металась от одного прилавка к другому. Пока мы отсутствовали, она успела облачиться в очень открытое и, надо честно признаться, потрясающе идущее ей зеленое вечернее платье, мочки ушей оттягивали бриллиантовые серьги с камнями каратов по десять каждый, а шея плотно, как бинтом, в несколько рядов была обкручена жемчужной ниткой.
– Ну как!
– торжествующе воскликнула она, едва завидев нас. Впечатляет!
– Еще как, - хмуро заметил Овид.
– Сейчас пойдем к Паровозному, он от восторга в обморок упадет.
– Темнота, - Людмила была настолько счастлива, что даже не обиделась.
– В театре все просто от зависти лопнут, когда меня увидят.
– Боюсь, не увидят, - трезво возразил Овид.
– Точно не увидят, если не найдем осколков. А дальше ты тоже в этом платье путешествовать будешь?
Расставание с только что обретенными сокровищами было тягостным. Я не выдержал и отошел в сторону, чтобы не видеть полных слез Люськиных глаз. В конце концов она переоделась в более подходящие для ситуации джинсы и кроссовки, но все-таки прихватила с собой изрядное количество новеньких тряпок. Отговорить оставить все это на месте нам не удалось.