Аманда

Хупер Кей

По мнению окружающих, Аманда Далтон вернулась домой.

И сама она, казалось, чувствовала себя как дома. С каждым вежливо разговаривала, каждого выслушивала. С лестным для него интересом, вела себя мило и спокойно, чем заслужила немало похвал. Она даже начала говорить с южным акцентом.

Да, подумал Уокер, она прекрасная актриса. Напряжение, возникшее между ней и Джессом, он заметил лишь потому, что внимательно за ними наблюдал. Оно не было очевидным, но оно существовало. По крайней мере дважды он видел, как Аманда медленно покачала

головой в ответ на какие-то слова Джесса, что его крайне раздосадовало. Уокер не знал, в чем дело, однако почему-то почувствовал беспокойство.

Кейт подошла к десертному столу, убедиться, что все на месте — вилки, тарелки, салфетки. Она, как всегда, отлично выполняла свои большие и маленькие обязанности хозяйки дома. Если ей и не нравилось присутствие Аманды, которая сегодня к тому же оказалась в центре внимания, то она этого не показывала. И даже та холодность, о которой говорил Салли, сейчас никак не проявлялась.

— Никто не притронулся к сладкому, — произнесла она с обычной тревогой хорошей хозяйки, беспокоящейся о том, что гости могут остаться недовольны.

— Еще съедят, — успокоил ее Уокер. — Просто стейки слишком сытные.

Кейт сделала легкую гримаску.

— Бога ради, скажите Шарон, что ее пирог с черникой великолепен, а я, к сожалению, не могу попробовать его из-за аллергии.

— Ненавижу пироги с черникой.

— В самом деле? Ах да, как же это я забыла! Салли, может быть, ты…

— Я терпеть не могу пироги. Точка.

— Ну зачем ты так грубишь? Пойди лучше пригласи Ники Раш на танец. Она весь вечер ест тебя глазами.

Салли не двинулся с места.

— Танцы я тоже ненавижу. Особенно с женщинами, которые не поймешь как произносят свое имя.

Кейт бросила мимолетный взгляд на Уокера и двинулась дальше, по-видимому, твердо намереваясь уговорить плотно наевшихся гостей отведать пирогов.

— По-моему, она очень похудела, — заметил Уокер.

— Может быть. Последние две недели всем дались нелегко. Об этой неделе я вообще не говорю. Новое завещание Джесса готово?

— Не совсем. В компьютере полетел жесткий диск. Из-за этого и задержка.

— Удобная штука эти компьютеры.

— Да, когда они работают.

— Или когда не работают. Скажи, он меня полностью исключил? — внезапно резко спросил Салли.

— Я не могу ответить на этот вопрос, ты же знаешь.

— А ты предусмотрительный тип!

— Это моя работа, Салли.

— Ну да. — Салли поставил стакан на стол. — Ты здесь достаточно давно работаешь, чтобы знать, чего хочет старик. — Он направился к дому, однако, сделав несколько шагов, остановился и вновь обернулся к Уокеру. — Кстати, по словам Риса, двадцать лет назад Аманда не была левшой.

Уокер не отрываясь смотрел на него. Салли улыбнулся.

— Интересно, правда? Ну, до встречи, Уокер.

— Тогда у нас еще не было клиники, — объяснила доктор Хелен Чэнтри. — Мы работали в доме на Мэйн-стрит. А у меня, можно сказать, еще

молоко на губах не обсохло. Молодая, старательная, но абсолютно без всякого опыта. В 1974 году, в конце января, доктор Саммер вышел на пенсию, и его больные перешли ко мне.

Аманда кивнула.

— Значит, когда с моим отцом случилось несчастье, вызвали вас.

— Да. — Несколько секунд проницательные темные глаза изучали Аманду. — Я ничего не могла сделать, — бесстрастным тоном добавила доктор Чэнтри. — Он сломал себе шею при падении.

— Он ведь был хорошим наездником…

— Даже наездники олимпийского класса, случается, падают с лошадей. И Брайан Далтон этого не избежал. К несчастью, он налетел на забор под таким углом и на такой скорости, что падение оказалось смертельным. Смерть наступила мгновенно.

Некоторое время Аманда молчала, рассеянно слушая музыку и оглядывая гостей. Около бассейна три пары двигались в медленном танце.

— Мне очень жаль, — произнесла доктор Чэнтри.

Аманда подняла на нее глаза, улыбнулась.

— Да нет, я же сама спросила. И потом… прошло уже двадцать лет. Я его едва помню. Мне просто… Просто в газетной статье о том несчастном случае говорилось, что он погиб, пытаясь заставить молодую лошадь совершить невозможное. Не похоже на наездника олимпийского класса, как вы считаете?

— Вы правы, но люди порой делают глупости, особенно в состоянии душевного расстройства.

Доктор Чэнтри не сказала о том, что внезапный отъезд Кристин за несколько недель до несчастного случая мог послужить причиной, толкнувшей Брайана на такую «глупость», но Аманда и не нуждалась в разъяснениях.

— Мне кажется… — Здесь она запнулась и переменила тему: — Вы помните мою мать?

Хелен Чэнтри кивнула. Они с Кристин Далтон были ровесницами.

— Мы с ней встречались только в обществе. Ни с какими медицинскими проблемам она ко мне ни разу не обращалась.

Аманда помедлила в нерешительности.

— Доктор…

— Пожалуйста, называйте меня Хелен.

— Хорошо… Хелен… благодарю вас. Скажите, у вас есть какие-нибудь предположения, почему мама так неожиданно уехала?

— Но разве она сама потом ничего вам не рассказывала?

— Нет.

— Странно… — Хелен задумчиво смотрела на нее. — Мне бы очень хотелось вам помочь, Аманда, но я действительно не знаю. Как я уже сказала, мы с Кристин встречались только в обществе. Мы с ней никогда не были близкими подругами. Не думаю, чтобы у нее вообще были подруги. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Она была слишком хороша. Слишком привлекала мужчин. Это вы имеете в виду?

Хелен улыбнулась.

— Да, более или менее. Но она не просто привлекала мужчин. Она их завораживала. Я бы даже сказала, порабощала. Она околдовывала моментально, с первого взгляда. Не думаю, что она делала это намеренно. Я не раз замечала, какими глазами смотрели на нее многие добропорядочные женатые мужчины. В этом крылась какая-то загадка.