Аманда
Шрифт:
— Да, я знаю.
— Сначала мне здесь было очень одиноко. Джесс с ума сходил от горя. О ребенке и слышать не хотел. Адриан было пятнадцать, Брайану едва исполнилось тринадцать. После смерти Мэри некому стало вести дом. Я делала что могла. К тому времени как Кейт пошла в школу, «Слава» стала моим домом. Джессу нравилось, как я вела хозяйство, и он попросил меня остаться.
— Вы, должно быть, пришли сюда совсем молодой.
Мэгги улыбнулась.
— Мне тогда только-только исполнился двадцать один год. В то время от гувернантки не
Аманда несколько секунд колебалась, прежде чем задать следующий вопрос:
— Значит, для Кейт вы как мать?
— Я ее вырастила, но она никогда не считала меня матерью. Когда она подросла, ей объяснили, что ee мать умерла. Если она к кому-то и относилась как к матери, — задумчиво добавила Мэгги, — то, наверное, к Кристин. Брайан впервые привез ее сюда на лето, когда Кейт исполнилось семь лет. Кристин любила маленьких детей. Наверное, это естественно, что Кейт к ней привязалась.
Аманда покачала головой:
— Я… почти не помню Кейт.
— Джесс настоял, чтобы она проводила несколько недель в летнем лагере. Поэтому вы очень мало виделись. Он хотел отослать ее в школу-интернат, но я его отговорила. Как я уже сказала, он ее не выносил. Только когда она выросла, он смирился с ее присутствием.
— Это жестоко, — тихо проговорила Аманда. — И несправедливо.
— Джесс дал Кейт то, что мог. Она никогда ни в чем не нуждалась. Но он ни разу даже не дотронула до нее.
Аманда хотела сказать, что равнодушие иногда хуже любого оскорбления, но промолчала.
— Я ни разу не видела портрета Мэри. Он где нибудь существует?
— Да. В его спальне.
Мэгги извинилась, встала из-за стола и направилась на кухню.
Аманда смотрела ей вслед. Внезапно ей пришло в голову, что Мэгги влюблена в Джесса, и, наверное, уже давно.
Джесс еще не оправился после вчерашних процедур, и Аманде удалось уговорить его отложить серьезные разговоры. Она сказала, что все равно не сможет усидеть в доме в такой прекрасный день. Он был явно огорчен, но смирился и по настоянию Мэгги сразу после ленча отправился вздремнуть.
Аманда понимала, что это только отсрочка. Рано или поздно разговор с Джессом состоится, и она ждала его со страхом. Ей придется сказать откровенно, как она относится к его решению, и главное — она не была уверена, что сможет убедить Джесса изменить его. Значит, придется прибегнуть к угрозам, а Джесс не такой человек, которого можно легко загнать в угол.
Разгуливая по саду в компании своих четвероногих друзей, Аманда вновь и вновь обдумывала положение, в которое попала. Конечно, она понимала, что Джесс неизбежно захочет изменить завещание, но не думала, что это произойдет так скоро. А публичное заявление Джесса поставило
Разумеется, это соображение его все равно не остановило бы. Как и в тот первый день, когда никто из его домочадцев не мог, по его убеждению, выпустить собак на волю без приказа — хотя кто-то же это, несомненно, сделал, — так и теперь, он уверен, что ни один из членов его семьи не посмеет воспротивиться его воле. Даже несмотря на то что он собирается лишить дочь и внуков наследства. В этом слабое место Джесса: он слишком уверен в собственной неуязвимости. Ему даже не пришло в голову, что своим заявлением он поставил Аманду под удар.
На карту поставлены огромные деньги. Людей и не из-за такого убивали. И даже если она публично объявит, что совершенно не заинтересована в наследстве, никто ей не поверит, особенно сейчас, когда Джесс уже поручил изменить завещание.
Время, постоянно подгонявшее ее, теперь понеслось с головокружительной быстротой, а она даже не приблизилась к разгадке, за которой сюда приехала.
Уокер сказал, несколько дней, может быть, неделя… Наверняка он постарается затянуть этот процесс, насколько сможет. Но в конце концов завещание будет готово, и Джессу только останется его подписать. Если она не сможет разубедить его… что тогда?
Она сказала Джессу правду: она действительно не смогла бы усидеть в комнате. Тревога снедала ее, и даже прогулка по саду не помогала.
Аманда решила искупаться. Подойдя к бассейну, она увидела Кейт и остановилась в нерешительности. Потом все же поставила свою сумку рядом с шезлонгом, на котором лежали вещи Кейт. Залюбовалась ее гибкой грациозной фигурой в черном цельном купальнике. Кейт плыла крупными широкими бросками.
— Вы великолепны! — с искренним восхищением произнесла Аманда, когда Кейт вышла из воды.
Кейт на секунду остановилась, оглядела Аманду с головы до ног, остановилась на лице с каким-то странным выражением. По всей видимости, слова Аманды ее удивили, но уже в следующую секунду ее прелестное лицо снова обрело обычное выражение безмятежного спокойствия.
— Благодарю. Это гены.
— И кроме того, наверное, активный образ жизни. Вы плаваете, много ездите верхом, если я не ошибаюсь.
— Раза два-три в неделю.
Кейт села в шезлонг и стала вытирать свои золотистые руки, глядя на Аманду непроницаемыми глазами цвета тусклого серебра, совсем как у Джесса.
Аманда улыбнулась:
— Хотела бы я так же любить лошадей. Верхом можно увидеть гораздо больше.
— Да, наверное.
Аманда надела солнечные очки. Сделала еще одну попытку:
— Этот званый вечер, который планирует Джесс… наверное, он доставит вам с Мэгги массу лишних хлопот?
— Летом мы всегда устраиваем званые вечера.
— И все же… если я могу чем-нибудь помочь…
— По-моему, вы уже достаточно сделали, — вежливо произнесла Кейт.
Наступило долгое молчание. Аманда вздохнула.