Аманда
Шрифт:
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Аманда едва заметно кивнула.
— Невозможно иметь и то, и другое, Уокер. И не жди, что я открою тебе свои секреты только потому, что мы любовники. Ты только и ждешь, чтобы я проговорилась, а потом используешь это против меня.
— Да нет же! Это не так…
— Ах нет? А как же наша сегодняшняя встреча?
— Я ведь позвонил тебе, Аманда. Тебе, а не Джессу. И не заставляй меня оправдываться, черт побери. Я даю тебе шанс объясниться, чтобы мне не пришлось звонить Джессу.
Она услышала
— Ты говоришь так, будто тебя предали, Уокер. А может, это меня предали? Послушай, ты ведь меня одурачил. Последние дни… все эти твои улыбки, вся твоя страсть… ты лишь старался выиграть время, а сам готовился к очередному удару.
— Ты знаешь, что это неправда.
— Откуда я могу это знать? Потому что ты мне это говоришь? В пятницу ты звонил в Бостон. С какой стати?
— Потому что ты мне сказала, что занималась в колледже бизнесом. А я знал, что Аманда Грант занималась не бизнесом, а дизайном.
Она снова издала звук, похожий на короткий смешок.
— Как кошка с мышью. Только и ждешь удобного момента для прыжка. Поздравляю, ты поймал меня на лжи.
Аманда отвернулась от окна. Быстро прошла к двери. Надо уходить. Сейчас, немедленно. Надо уйти от него. Потом она все обдумает и решит, что делать.
Однако он оказался у двери раньше ее. Загородил выход. Схватил ее за плечи.
— Аманда, скажи мне, в чем дело.
— Мне казалось, ты знаешь. Не ты ли сам говорил мне, что большинством людей движет корысть. Очевидно, я лживая пронырливая стерва, приехавшая за лакомым куском.
Он тряхнул ее.
— Прекрати. Я знаю, что это не так, черт побери. Ты давно могла бы получить «Славу», всю без остатка. Но ты добилась, чтобы этого не произошло.
Его длинные пальцы впились ей в плечи.
— В таком случае какая разница, зачем я сюда приехала? Ты выполнил свои обязанности, Уокер. Защитил собственность Далтонов и их интересы. А теперь еще и обнаружил, что я лгунья. Может, получишь премию.
— Черт тебя побери!
Он наклонил голову и впился в ее губы с такой силой, словно намеренно хотел причинить ей боль. Через несколько коротких мгновений поднял голову, тяжело и прерывисто дыша.
— Ты что, не понимаешь? Это не для Джесса и ни для кого из них! Я делаю это для себя. Почему ты мне не доверяешь?
— А почему я должна тебе доверять? — Голос ее дрожал. Она поняла, что не может скрыть, как мгновенно и сильно он на нее действует. — С самого первого момента, когда я вошла в этот кабинет, ты только и делал, что сомневался в каждом моем слове. Так почему же я должна доверять тебе?
Он снова сжал ее плечи.
— Потому что я-то ничего не скрываю. Оглянись вокруг, Аманда. Большинство людей в этом городе знают, кто я такой. Хочешь встретиться с врачом, который принимал роды у моей матери? Пожалуйста, я тебя ему представлю. Хочешь увидеть мои фотографии из школьных альбомов? Это совсем просто. Мама хранила альбомы с моими фотографиями за
— Уокер…
— Я ничего от тебя не скрываю. Никакой лжи, никаких тайн и загадок. Так скажи же мне, Аманда, кто из нас кому не доверяет?
Она не знала, что на это ответить. Уокер отпустил ее плечи. Прислонился к дверному косяку. Лицо его осунулось, глаза горели.
— И в последние дни я не притворялся. Во всяком случае, не тогда, когда мы бывали вместе. Я не настолько хороший актер. Когда я прикасаюсь к тебе… ничто другое не имеет значения. Ничто на свете. И не говори мне, что ты этого не знаешь.
Аманда изумленно качнула головой.
— Я не могу тебя понять, Уокер. Чего ты от меня хочешь?
— Правды. Только правды, и ничего больше. Скажи мне правду в конце концов. Доверься же мне, Аманда.
Последние слова он произнес внезапно охрипшим голосом.
Аманда отвернулась. Словно в раздумье прошла через всю комнату и остановилась у кожаного дивана перед портретом Дункана Мак-Леллана, отца Уокера.
Красивое лицо с ястребиными чертами… По-видимому, это у них фамильное. Проницательные зеленые глаза. Аманда смотрела на человека, погибшего десять лет назад вместе с женой на размытых дождем скользких горных дорогах.
Корни Уокера здесь, в этом нет сомнений. Они видны во всем. Это правда, что он не скрывал от нее ничего из своей жизни, ни в чем не пытался ее обмануть. Он имеет право требовать от нее откровенности.
Она обернулась: он все еще стоял у двери. Наблюдал за ней. Ждал. И все же она не могла решиться. Возможно, это будет самая большая ошибка в ее жизни. Единственное она знала наверняка: если сейчас она выйдет из кабинета, между ними все кончено. В этом все дело. Вот почему она не могла решиться. Не может она допустить, чтобы между ними все кончилось. Нет-нет, не сейчас.
Аманда опустилась на диван. Почувствовала, что выбор сделан, и ощутила невероятное облегчение.
— Хорошо. Вот тебе правда. Она состоит в том, что я действительно Аманда Далтон. И еще в том, что я пока не могу это доказать. Но если ты этому не веришь, нет смысла рассказывать остальное.
Некоторое время Уокер молчал. Потом отошел от двери, подошел к дивану, сел рядом.
— Хорошо.
Это простое слово, произнесенное совершенно спокойно, по-видимому, захватило Аманду врасплох.
— Ты в самом деле мне веришь?!
— Но ты же сама сказала: если я этому не поверю, нет смысла рассказывать остальное.
На секунду у Аманды возникло ощущение, что это всего лишь хитрая уловка, но она отмела эту мысль. Мосты сожжены, назад пути нет.
— Так вот… после того, как год назад мама погибла в автомобильной катастрофе…
— Где это произошло?
Ах так, он хочет знать все…
— Недалеко от Сиэтла. Вообще-то мы часто переезжали. Там я жила со времени окончания колледжа.