Амариллис день и ночь
Шрифт:
– Ладно, как хотите. – Она разглядывала меня, словно игрок, оценивающий лошадь перед скачками. – Но мне нужно, чтобы вы побыли со мной подольше. Чтобы не просыпались так скоро.
– Не просыпался так скоро? Ну и ну! О таком меня еще никто не просил. Хотите, чтобы я побыл с вами подольше во сне? Ничего не понимаю. Не понимаю, как вам удалось пробраться в мой сон. Наяву-то я вас ни разу не видел.
– Это был мой сон, а не ваш. Я настроилась на вас и затащила в свой сон. Правда, я не была уверена, что установила связь, пока вы не
– На «Бальзамической»? Звучит так, будто вы это место неплохо знаете.
– Даже слишком.
– Значит, вы часто дожидаетесь там этого автобуса на Финнис-Омис?
Она скрестила руки на груди и обхватила себя за плечи, словно ей вдруг стало холодно.
– Чаще, чем хотелось бы, – проговорила она, глядя сквозь меня.
– Значит, вы затащили меня в свой сон, потому что одной вам было скучно? Хотелось общества? Так, что ли?
– Не хотелось ехать в том автобусе одной.
– Почему?
Я уже ездила в нем одна, и мне не понравилось.
– Не понравилось? Что именно?
По-прежнему избегая моего взгляда, она сказала:
– Хватит пока что, ладно? Отвечать на все эти вопросы – все равно что раздеваться в холодной комнате.
– Ладно. Тогда, может, расскажете, как вам удалось на меня настроиться, установить связь?
– Вы много времени тратите на поиски того, чего здесь нет?
– Я много времени трачу на поиски того, что здесь есть. Это моя работа.
– В смысле?
– Я художник, но какое отношение это имеет к настройке?
Она закрыла глаза и еще крепче обхватила себя за плечи.
– А вот я трачу на поиски того, чего здесь нет, очень много времени.
Теперь она стояла ко мне вполоборота. Округлость ее щеки словно молила сжалиться, не судить слишком строго.
– Как я на вас настроилась? Я три ночи подряд дожидалась во сне этого автобуса, хотя садиться в него совсем не хотела, и перспектива провести за этим занятием еще одну ночь была не из приятных. Но вчера вечером я проходила по «Саут-Кенсингтон» и увидела вас на платформе Дистрикт-лайн западного направления. Вы читали Лавкрафта, [19] в том же издании, что и у меня, – вот я и подумала: попытка не пытка. Взяла и настроилась на вас. Вы что-нибудь почувствовали?
19
Лавкрафт(Lovecraft), Говард Филипс (1890–1937), американский писатель, один из основоположников жанра «ужасов». Образы, созданные Лавкрафтом, фигурируют в некоторых других романах Р. Хобана.
Я попытался вспомнить. Странных ощущений, странных мыслей у меня всегда предостаточно. Может, и было там, на платформе, какое-то мгновение, когда на меня ни с того ни с сего вдруг нахлынула ужасная печаль. Но такое со мной часто случается.
– Точно сказать не могу, – ответил я. – Каким же
– Ну, просто направила на вас свои мысли.
– Значит, просто направили на меня свои мысли и установили связь, а потом втянули в свой сон. На такое, знаете ли, не каждый способен.
– До сих это обычно не шло мне на пользу.
– И часто вы такое проделываете?
– Я что, похожа на шлюху?
– Да что же вы так сразу обижаетесь! Если я и ляпнул не то, уж не обессудьте – для меня это все внове и очень странно.
– Новое и странное может оказаться куда лучше старого и привычного.
Я хмыкнул и покачал головой – это, мол, еще как посмотреть.
– Говорите, вы три ночи подряд ждали во сне этого автобуса? И при том что даже не хотели в него садиться? Так зачем было ждать? Вас что, заставляли?
Она взглянула на меня раздраженно, разве что ногой не топнула.
– Этот сон всегда начинается на автобусной остановке. Помните, какие там места вокруг? Уйти пешком оттуда некуда, все слишком ненастоящее. – Ее передернуло. – И такси там не поймаешь, и машину не застопишь – по этой дороге вообще больше ничего не ездит.
– Должно быть, за этим что-то кроется?
Она вдруг замкнулась, словно ушла в себя.
– Что еще вам нужно знать?
– Больше, чем вы рассказываете.
– Можно я не буду выкладывать все разом?
– Все и не требуется. Мне просто нужно узнать побольше о вас и об этом автобусе.
Она метнула на меня взгляд исподлобья, довольно-таки неприязненный.
– Обо мне, значит. И об автобусе. Что ж, пожалуйста. Как только начинается этот сон, я оказываюсь на этой автобусной остановке и застреваю. Если автобус подъезжает, я уже не могу не сесть в него: выбора нет. Я не хочу в него садиться, но приходится. Так уж устроен этот сон. Ну что, довольны?
– Не сердитесь. Вы же хотите, чтобы я поехал с вами на этом автобусе? Ну так и не удивляйтесь, что я хочу разузнать побольше.
– О господи, неужели так трудно просто побыть со мной рядом? Я что, стала такой уродиной?
– Вы красавица, и, должно быть, просто неотразимая, когда не сердитесь, и я был бы счастлив составить вам компанию, но почему вы выбрали меня? У вас ведь наверняка есть родные или друзья. Почему вы не обратитесь к ним?
– Нет таких родных и друзей, которых я могла бы привести в этот сон.
– Но меня-то привели!
– Послушайте, если для вас это все чересчур, так и скажите. Найду кого-нибудь другого.
– Нет-нет, не чересчур… просто у меня ум за разум заходит. Только не обижайтесь, пожалуйста, но вы… вы, часом, не вампир, а?
– Я что, похожа на вампира?
– Вы похожи на прерафаэлитскую нимфу, но одно другому не мешает.
– Ну что ж, пить вашу кровь я не намерена… если именно это вас беспокоит. – Она отвернулась от стенда. – Не люблю бутылки Клейна, – сказала она. – От них начинает казаться, что все бессмысленно.