Амазония

Роллинс Джеймс

Дом, который им выделили, несомненно, принадлежал одной из семей. Свидетельств было хоть отбавляй: керамика и деревянная утварь, декор из цветов и перьев, пустые гамаки, фигурки животных из дерева. Даже в запахе, в сравнении с пыльной затхлостью хижины, чувствовалось незримое присутствие жизни. Пахло старыми пряностями, маслами с легкой примесью телесных оттенков.

К нему подошла Анна Фонг с блюдом нарезанных фиг.

— Одна индианка оставила кое-что из припасов. Фрукты, вареный ямс, кусочки вяленого мяса...

Нат

вспомнил о жажде и взял сочный ломтик. Вгрызаясь в него, он чувствовал, как сок капает с подбородка. Затем, вытерев губы, спросил:

— Как у Олина дела с настройкой сигнала?

— Он все еще работает над этим, — сказала она боязливо, вполголоса. — Судя по ругани, выходит неважно.

Костос прогремел с порога:

— Всем собраться внутри!

Отодвинувшись, он впустил компанию в нижнюю гостиную. Там Нат заметил еще несколько блюд с угощением, даже пару бадей темной жидкости с запахом браги.

Профессор Коуве попробовал содержимое и в изумлении повернулся к Натану.

— Кассири!

— Что? — спросил из дверей Костос, опуская висячую дверцу.

— Маниоковое пиво, — пояснил Нат. — Этот алкогольный напиток в ходу у многих племен.

— Пиво? — оживился сержант. — Вы это серьезно?

Коуве зачерпнул темно-янтарной влаги и налил в кружку. Нат заметил в чане кусочки скользких корней маниоки. Профессор протянул кружку сержанту. Тот понюхал, скривился от отвращения, но все же глотнул.

— Брр!

Его передернуло.

— Такой вкус появляется не сразу, — сказал Нат, нацедив себе кружку и прикладываясь к ней. Манни последовал его примеру. — Женщины разжевывают корень маниоки и сплевывают в бадью. Их слюнные ферменты способствуют брожению.

Костос подошел к чану и слил содержимое кружки обратно.

— Перебьюсь до «Будвайзера».

Нат пожал плечами.

Остальные поначалу толклись у тарелок, пробуя еду, потом начали рассаживаться по плетеным коврикам на полу. У всех был измотанный вид. Необходимо было поскорее выспаться.

Нат пристроил компьютер на перевернутой каменной чаше.

Когда он открыл и запустил его, Олин хищно воззрился на монитор покрасневшими глазами.

— А не выдрать ли мне пару схем для связной матрицы?

Он придвинулся ближе.

Нат его разочаровал.

— Этому компьютеру уже пять лет, так что пользы от него, скорее всего, будет немного. Зато данные могут оказаться ценней наших жизней.

После таких слов Нат мгновенно оказался в центре внимания. Он заглянул каждому в глаза.

— Я знаю, что произошло с предыдущей командой. И если мы не хотим кончить тем же, то должны принять к сведению их ошибки и промахи.

— Так что случилось? — проронил Коуве.

Нат поглубже вздохнул и начал рассказывать, кивая в сторону монитора с открытым дневником.

— Вся история здесь. Команда моего отца прослышала о бан-али,

а потом встретила индейца, который вызвался проводить экспедицию на их земли. Отца соблазнила возможность открыть новое племя, и он, разумеется, повел всех туда. В течение двух дней их атаковали знакомые нам твари-химеры.

Среди слушателей пробежал шепот. Манни поднял руку, как на уроке.

— Я выяснил, где они разводят своих выродков. По крайней мере, жуков и пираний. — И он описал их с Каррерой открытие. — И насчет хищников у меня есть свои соображения...

Коуве оборвал его.

— Прежде чем переходить к соображениям, надо выслушать то, что уже известно. — Профессор кивнул Нату. — Давай дальше. Что было после нападения?

Нат снова набрал в грудь воздуха. Рассказ был не из тех, каким хочется поделиться.

— Из участников экспедиции уцелели лишь Кларк, мой отец и еще двое ученых. Разведчики бан-али взяли их в плен. Отец сумел объясниться и убедил пощадить их. Если верить записям, язык бан-али достаточно близок к языку яномамо.

— Сходство есть, — подтвердил Коуве. — А поскольку племя жило в изоляции, то встреча с белым человеком, владеющим их языком, не могла не вызвать замешательства. Неудивительно, что они оставили твоего отца в живых.

«Толку-то», — угрюмо заметил Нат про себя, вслух же продолжил:

— Все члены команды были тяжело ранены, но, попав сюда, чудесным образом исцелились. Раны заживали без рубцов, сломанные кости срастались меньше чем за неделю; прошли даже хронические недомогания вроде шумов в сердце у одного из ученых. Но самое поразительное произошло с Джеральдом Кларком.

— Рука, — догадалась Келли.

— Именно. Спустя несколько недель его культя начала трескаться, кровоточить, и в конце концов сформировался опухолеобразный нарост. Среди уцелевших ученых был один врач. Он и мой отец вели наблюдение за процессом. Нарост представлял собой массу недифференцированных стволовых клеток. Все были уверены, что это какое-то злокачественное образование. Подумывали даже о том, чтобы удалить его хирургически, но не смогли из-за отсутствия инструментов. Только по прошествии недель стали заметны постепенные изменения. Опухоль начала удлиняться и обрастать кожей.

Келли округлила глаза.

— Рука регенерировала?!

Нат кивнул, а потом пролистал дневник до записи почти трехлетней давности. Он зачитал вслух отцовские слова:

— "Сегодня нам с доктором Чандлером стало понятно, что изводившая Кларка опухоль есть не что иное, как результат регенерации, доселе неизвестной науке. Разговоры о побеге решили прекратить до тех пор, пока мы не дождемся развязки. Такое чудо оправдывает риск. Бан-али по-прежнему держат нас в плену, позволяя разгуливать по долине, но не выпуская. В любом случае, побег сейчас практически невозможен из-за гигантских кошек в нижнем ущелье".