Амазонка

Фермин Максанс

Амазон всю ночь не разжимал объятий, даже когда в последнем содрогании Кармен так сжала его руку, что захрустели фаланги пальцев. Она бросила на него последний умоляющий взгляд. Он заплакал и, уткнувшись лицом в ее волосы, повторял ей, что любит ее до безумия, всегда любил и всегда будет любить и даже смерть тут ничего не изменит.

Ее могилу Амазон осыпал лепестками роз, которые с первым порывом ветра взметнулись в воздух, словно колода карт. Тогда музыкант достал из кармана карты Таро, по которым гадала Кармен, и положил их на

могильную плиту. Когда он вернулся на следующий день, на могиле осталось всего две карты: король и дама. Впервые в жизни Амазон понял, что обаяние, красота и даже умение предсказывать будущее не могут спасти человека от той судьбы, которая ему уготована.

А дальше пришло время мертвой тишины, когда глоток за глотком тянешь воспоминания, словно горькую настойку, которая выжигает сердце и желудок. Потянулись пасмурные дни тоски и одиночества, лицом к лицу с пустотой.

Во мраке изредка проскальзывали искры надежды, когда он думал о силе их любви, над которой не властна даже смерть. И о путешествии, которое ему предстоит совершить.

После того как первая часть предсказания исполнилась, Амазон понял, что и все остальное, все горести и трудности, предписанные пророчеством, его не минуют. И что рано или поздно он покинет Белен и отправится к иным берегам.

Только в предсказании Кармен ничего не говорилось о том, куда именно ему предстоит держать путь.

И как долго придется ждать появления вестника.

Прошло два года, а третье предсказание все не исполнялось. Никакой вестник с изумрудом не появлялся, ничто не меняло хода его жизни. Печаль, в которую он погрузился после смерти жены, постепенно отступала, хотя и не развеялась окончательно, она была словно рана, которая с течением времени зарубцевалась, но навсегда оставила после себя шрам.

И вот когда Амазон уже начал сомневаться в том, что пророчество было верным, судьба его настигла.

Это случилось летним вечером. Он играл на белом рояле на веранде, потягивал мелкими глотками янтарный ром и курил сигару. И тут в дверь постучали.

Он удивился, встал и пошел открывать. На пороге стоял мужчина.

Индеец.

Он был высокого роста, с чистым и ясным лицом. Темные глаза, кожа с медным отливом. Он снял шляпу и спросил:

— Вы Амазон Стейнвей?

Музыкант, озадаченный тем, что незнакомец знает его имя, недоуменно попятился. Потом, когда удивление прошло, он ответил:

— Да, это я. С кем имею честь?

Индеец ответил не сразу. Он вертел в руках шляпу и, видимо, чувствовал себя неловко.

— Меня зовут Мендис, но мое имя вам ничего не скажет. И все-таки мне нужно с вами поговорить. Прямо сейчас.

— Нельзя ли отложить разговор до завтра? Уже поздно, и я хочу спать. Зайдите, пожалуйста, в другой день.

Амазон уже собирался закрыть дверь, но индеец его опередил. Властным движением руки он придержал ее:

— Подождите, прошу вас.

Разрешите войти и послушайте, что я вам скажу. Я приехал издалека, чтобы увидеть вас. Меня послала Кармен.

Ошеломленный, музыкант стоял и вглядывался в своего собеседника. А индеец раскрыл ладонь, на которой мерцал изумруд. Темно-зеленый изумруд.

И он понял, что к нему явился вестник.

Амазон провел гостя на веранду, усадил его в кресло и угостил стаканчиком рома. Потом предложил индейцу сигару, от которой тот отказался, сел напротив него и сказал:

— Я ждал вас так долго, что уже потерял надежду.

Лицо Мендиса стало печальным, и он попросил прощения за то, что явился так поздно.

— Простите меня. Я должен был прийти раньше. Но я сомневался, что вы готовы выслушать то, что мне нужно рассказать.

— А теперь вы думаете, что я готов?

— Да.

— Хорошо. Я вас слушаю. Но сначала скажите, откуда вы явились.

Помолчав, Мендис ответил:

— Я приехал из деревни индейцев яномами на реке Касикьяре. Из деревни Эсмеральда.

— Никогда о такой не слышал.

— Тем не менее именно там родилась Кармен. Ваша жена.

Амазон поднял брови. А индеец продолжал бесстрастным голосом:

— И моя сестра.

Музыкант даже вздрогнул от неожиданности. Мендис понял его замешательство:

— Разве она не говорила вам о своих индейских корнях?

— Говорила, но я не знал, что...

— Мы рождены одной матерью. Но ее отец белый. Он был исследователь и какое-то время жил в нашей деревне, а потом умер от испанки. Вот так все и вышло. Поэтому она и захотела поселиться здесь, в Белене, в городе, где раньше жил ее отец.

— Я понимаю. Но почему вы пришли ко мне? Она умерла, и я ничего не могу для вас сделать.

Мендис прокашлялся и выпрямился в кресле.

— Можете.

— Как это?

На этот раз индеец заговорил более уверенно:

— Я видел сон. Во сне мне явилась Кармен и послала меня к вам с вестью.

— Вы проделали весь этот путь из-за того, что увидели сон?

Задавая этот вопрос, Амазон не смог сдержать улыбки.

— Да. В моем племени сны считаются более важными, чем реальность.

Музыкант с опаской спросил:

— И что это за весть?

Мендис достал изумруд и покачал его на ладони, во все стороны разбежались зеленые блики.

— В моем сне Кармен стояла на берегу Касикьяре, неподалеку от Эсмеральды. Над большим водопадом. Она просила меня поехать за вами и за белым роялем, потому что не может обрести покой. Она хочет в последний раз услышать, как вы играете. Я понимаю, все это может показаться странным. Но все равно вам надо ехать со мной в Эсмеральду. Вместе с белым роялем. Тогда я отдам вам вот это.

И он протянул музыканту камень. Амазон посмотрел на изумруд и засмеялся:

— Даже из-за самого прекрасного изумруда глупо решаться на такое безумие. И я сомневаюсь, что мне стоит ехать с вами.