Амазонка
Шрифт:
– Пора, – чуть ниже, чем обычно, в предрассветной тишине комнаты, ставшей нам почти родным домом, прозвучал голос Дарналя, отозвавшись в моём сердце гулкой резкой болью.
Даже провожая в последний путь воительниц, я не испытывала такой сильной боли, будто из моей груди вырывали живое, ещё трепещущее сердце.
И всё же, я не удержалась, смотрела ему вслед, когда он делал свой один единственный широкий шаг в окно открытого портала. Воительницы его не провожали, не связывали, не заставляли, в этом больше не было никакого смысла. Теперь Дарналь был абсолютно свободен, обе стороны выполнили
Возможно, демоны умели похищать сердца и души своих жертв? Но какой в этом смысл? Попроси он, я бы сама отдала ему не только своё сердце, но и душу в придачу, которая не мыслила своё существование вдали от него.
– Прощай, – одними губами прошептал мой, временно мой, демон, сопровождая слова горькой улыбкой и взглядом потускневших глаз.
Я не нашлась с ответом, застыв на мгновение соляным столбом посреди гостиной. А когда отмерла, то было поздно, он сделал свой последний шаг, так и не получив от меня последнего слова. Я безразлично смотрела в спины исчезающих в порталах остальных, таких маленьких и никчемных, на его фоне, мужчин.
– Идем? – спросила Илида, закрыв своей массивной фигурой место исчезнувшего портала.
– Да, – коротко ответила я, переводя рассеянный взгляд на построившихся Амазонок.
Среди них были и те, кто прибыл сюда, как и я, за ребёнком. Но в отличие от них мне пока не понять счастья материнства. В данном случае это и к лучшему, подумалось мне, пока сознание старательно выгоняло из головы, нарисованные бурной фантазией ужасные картины. Вещи я приготовила ещё с вечера, они сиротливо оставались в моей бывшей комнате, которой я, по сути, за всё время пребывания не пользовалась.
Все откровенные и яркие наряды, кроме того, что сейчас красовался на мне, я оставила в этом красивом и уютном месте, подарившем мне ни одну минуту безмятежного счастья. За всю свою жизнь я впервые испытала ощущение полного покоя и расслабленности, никаких тренировок, никаких войн, ранних подъёмов и учений. Гораздо приятнее просыпаться по утрам не от звукового сигнала подъёма, а от нежного, невесомого поцелуя мужчины.
Как ни странно, но чувствовать себя беззащитной в крепких, больших мужских руках мне даже понравилось. Это всё не отменяло моей любви к свободе, ветру, и даже тренировкам, но только там, в лесу, в полном одиночестве, а не под общий гогот воительниц. Им-то понятно, моё присутствие доставляло огромное удовольствие, когда ещё удастся посмотреть, как кто-то будет барахтаться в грязи, свалившись с отвесного препятствия на тренировочной полосе. Которое любая из них могла перемахнуть, практически не прилагая особых усилий. Я же, как не старалась, только с великим трудом и, соответственно, далеко не каждый раз, могла его преодолеть, приводя в восторг весь отряд. Порой мне кажется, что эту лужу с грязью под ним, придумали специально для меня, чтобы смешнее было.
– Латория? – окликнула меня Илида.
– Да? – ответила я, не отрывая взгляда от спокойной поверхности моря, расцвеченной яркими красками вечерней зари.
– Как всё прошло? – в голосе немолодой Амазонки я уловила нотки переживаний.
– Нормально, – пожала плечами я, чуть
Делиться подробностями с кем-либо я давно передумала, хотела оставить воспоминания о счастливых днях, проведенных вместе с Дарналем только для себя одной, словно кто-то другой, узнав об этом, мог забрать их себе, оставив в моей душе вечный холод. Сейчас же я согревалась воспоминаниями, как последним источником тепла в мире, полностью отрешившись от происходящего вокруг.
– Ты после встречи с мужчиной стала другой, – не оставила меня в покое Илида.
– Рискну предположить, что не одна я, всё-таки знакомство, ещё такое близкое и тесное с противоположным полом несколько меняет прошлые представления об устройстве мира, – язвительно заметила я.
Илида глубоко вздохнула, заложила руки за спину и пристроилась рядом со мной, устремив взгляд в бесконечную даль.
– Он тебе рассказал, что в других мирах женщины и мужчины живут вместе на одной территории, создают семьи и вместе растят детей, – утвердительно произнесла она.
– Да, и это тоже, он мне о многом рассказывал, – не стала скрывать правду я.
– Плохо, девочка, очень плохо, – тихо ответила Илида.
Её голос прозвучал слишком печально и глухо, заставляя меня повернуть голову и вглядеться в её лицо.
Илида стояла ко мне боком, выражения глаз я не могла разглядеть, зато заметила, что её отменная выправка куда-то делась. Сейчас рядом со мной стояла просто уставшая, не первой молодости женщина, а не бравый, и один из самый сильных воинов нашего края.
– Почему? – моя душа жаждала ответа на этот вопрос, жаждала подтверждения того, что не я одна попалась в западню чувств к мужчине.
– Теперь тебе хочется узнать каково это, жить так, как живут в других мирах, но ты не сможешь этого сделать, потому что свою жизнь тебе предстоит провести тут, в лесах Амазонии, защищая свою землю от нечисти.
– Мне кажется или ты сама прошла через что-то подобное? – напрямую спросила я.
В уголках губ Илиды тут же залегли горькие складочки.
– Можно сказать и так, – Амазонка бросила на меня быстрый пронзительный взгляд и я успела заметить тень, что глубоко залегла под её глазами, – я никому об этом не говорила и ты, Латория, моя единственная дочь, будешь первой и последней, кто об этом узнает.
– Дочь? – переспросила я, а голова пошла кругом от диких предположений.
– Мы с тобой слишком похожи, не находишь? – вопросом на вопрос ответила она.
– Я замечала что-то подобное, но предположить, что моей матерью может являться совсем не та, которую я всю свою жизнь называла матерью, не могла.
– Это правда, – прямо и твердо сказала Илида, подкрепив свои слова взглядом.
– Но как? Почему? Зачем? – в моей голове роились нескончаемые вопросы.
– Об этом я тебе расскажу чуть позже, – так же твёрдо ответила Амазонка.
– Как ты понимаешь, все, что я тебе расскажу, станет тайной не только для меня и твоей матери, но и для тебя тоже. Ты должна сохранить всё в секрете, не разрушая существующий строй и уклад жизни.
– Зачем ты мне это всё рассказала тогда? Могла бы и дальше хранить молчание и не переворачивать мою жизнь с ног на голову.