Амазонка

Кобякова Анастасия

– Опять ты за своё! – захохотал я, отплёвываясь от обилия слюны, стекавшей из его открытой пасти, – всё, всё, хватит, я тоже рад тебя видеть, – пытался урезонить Каина я, но тот не собирался останавливаться.

Пришлось идти на хитрость, я незаметно создал огненный шарик, не маленьких таких размеров и запустил его с балкона. Кайн тут же отреагировал радостным взвизгом и, позабыв о моей персоне, бросился в погоню за игрушкой и по совместительству едой.

– Так-то лучше, – хмыкнул про себя я, поднимаясь и применяя начала очистительное заклинание, потом высушивающее.

Всё

же любвеобильность этого отдельного экземпляра переходит все границы, размышлял про себя я, вглядываясь в безмятежную равнину солнечного тумана. Каин всегда отличался от своих сородичей слишком мягким характером и более маленьким размером, но именно этим он и привлёк моё внимание, когда отец привез меня на плато Печали, где обитали горгульи. Каждый высший демон по достижению десятилетнего возраста должен был выбрать и приручить себе горгулью. Для нас, это не просто верховое животное, способное на своей спине переносить демонов на огромные расстояния и выступать в защиту хозяина, а настоящий друг, сопровождающий на протяжении всей жизни. Когда же демон умирал, его горгулья каменела навеки, и даже тогда, горгулью не разлучали с хозяином, ставя её в качестве обелиска на могилу.

Каин бесшумно вынырнул из светящегося воздуха, точно так же, как он сделал в тот день, когда я прижимался от страха спиной к отцу, а передо мной летали, ходили, сидели и лежали многочисленные дикие горгульи. Честно, тогда я не знал, кого из подрастающего поколения животных выбрать, их было много, и все они казались одинаковыми. Я не видел в них разницу, пока вот этот сорванец, будучи тогда еще совсем маленьким, не появился перед нами, вынырнув из солнечного тумана, словно из ниоткуда. Его мордашка выражала заинтересованность и любопытство, с первого взгляда покорив моё сердце.

Приручать Кайна мне не пришлось, мы будто с того самого первого взгляда поняли, что это судьба, а против судьбы идёт только глупец, к коим я себя не отношу. Отцу Каин не нравился, он пытался меня отговорить, обратить моё внимание на других, более подходящих для особы королевской крови горгулий. Но я был очарован, околдован и никакой другой горгульи для меня уже попросту не существовало в этом мире.

На ощупь тело горгульи не было холодным, но зато очень и очень твёрдым, не зря их называли ещё каменными. Как они через такую толстую шкуру или что там у них, могли чувствовать почёсывания – ума не приложу. Но, тем не менее, Каин очень любил, когда я его чесал за маленькими, похожими на свиные, ушами. Вот и сейчас, жмурил свои круглые, кроваво-красные глаза, с удовольствием подставляя жутко страшненькую морду, на короткой шее, под мои руки.

– Я так и знал! – понеслись мне в спину слова.

Я оглянулся вполоборота и вопросительно уставился на Бараля, спиной подпирающего на входе агатовый косяк.

– Привет, друг, – бросил я Баралю, удостоив его персону мимолётным взглядом.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – немного раздражённо спросил друг, в нетерпении подходя ко мне ближе.

– Не здесь, – призвал я Бараля не поднимать эту тему, и, вскочив резко на спину разомлевшего Каина,

добавил, – полетели, прогуляемся.

Друг, не мешкая, в пару движений закинул своё тренированное тело на горгулью, примостившись позади меня, и Каин неторопливо спланировал с балкона, ныряя в пелену солнечного тумана.

Как ни странно, но мой рассказ уложился примерно минут в десять, оказывается, если пропустить моменты, напрямую касающиеся отношений с Латорией, пять дней укладываются в считанные минуты.

– Что ты собираешься дальше делать? – спросил Бараль, после минутной паузы.

– Нужно вернуться и обследовать этот мир, – старательно скрывая заинтересованность, ответил я.

– Но как ты туда попадёшь, если, как ты же сам и рассказывал, этот мир скрыт от посторонних глаз?

Я, не удержавшись, хмыкнул, – я же проследил, как Амазонки открывают портал, на координатах этого мира лежит простое заклинание сокрытия и отвода глаз. Когда не знаешь что искать, ты даже и не подумаешь что-то искать.

– Логично, – в свою очередь хмыкнул друг, – значит, ты без проблем откроешь портал в их мир, а что дальше? Если там нет ни одного мужика, то мы будем не просто как белые вороны в стае чёрных, а как горгулья в стае единорогов.

– Об этом я не подумал – честно признался я, – все мои мысли были заняты поиском способа попасть в их мир, а вот как там не привлечь к себе всеобщее внимание я не подумал.

– Ясненько, – со смешком, протянул друг, – ты будто мозг оставил в этой Амазонии, хотя, я бы тоже не отказался там побывать. Ох, миллион красивых женщин у моих ног, это же мечта идиота!

– Ага, – поддакнул я, особенно когда эти женщины натренированы, вооружены до зубов и мужиков считают чем-то вроде быков-производителей, не более.

– Умеешь же ты испортить своими комментариями такую прекрасную картину, – шутливо толкнул меня в бок Бараль.

– Ты лучше бы не чушь тут сочинял, а придумал, как бы нам остаться незамеченными в тылу воинственных женщин, – подколол я друга.

– Придумаю, придумаю, даже не сомневайся! – с готовностью произнёс друг.

– Кстати, как тут обстановка с прорывами?

– А…, – печально произнёс Бараль, махнув рукой, – всё учащаются и усиливаются. Вот, казалось бы, энергии нет, питаться низшим демонам нечем, но они всё равно умудряются становиться всё сильнее. Они подбираются ближе и ближе к городу, а твой отец тратит с каждым разом больше сил и времени на сдерживание их порыва ворваться вовнутрь и сожрать всё, что попадется под руку, ну или лапу, я там не знаю.

– Время идёт, надо срочно найти эту единственную и неповторимую, – обеспокоенно ответил я.

– Надо, но она же не появится по твоему желанию. И мгновенно, иначе, за воротами дворца уже яблоку негде было упасть от твоих единственных.

– Эх, Бараль, в том то и проблема, что единственная – она одна, если бы их было много, то жить гораздо проще стало всем, – не сдержал печального вздоха я.

– Ты уже и шуток не понимаешь! – надул губы, как барышня, друг.

– Не смешно, эта тема слишком больная, чтобы над ней шутить.