Амазонка
Шрифт:
— Так в том-то все и дело! Я даже не успела заехать домой переодеться и притащилась в консерваторию на высоких каблуках, в короткой юбке и в одних колготках на голое тело — ведь мои трусики съел этот дурак Андрей.
— Ну и что? — невесело усмехнулась я.
— Ты же видела меня за органом — мне приходится постоянно тянуться к разным клавишам, как ручным, так и ножным, а в короткой юбке да еще на каблуках это делать очень неудобно. А юбка, да еще кожаная, постоянно топорщится и задирается…
— Но ведь ты же репетируешь в пустом зале,
— Да, верно, но туда всегда может кто-нибудь заглянуть. А иногда и мои знакомые приходят послушать.
— Ну а банкир-то как там оказался?
— Он мне потом рассказывал, что заезжал к директору консерватории по своим делам. Представляешь, их банк оказывает нам спонсорскую поддержку.
— С этим ясно, давай дальше.
— А дальше он проходил по коридору, услышал, как я играю, и заглянул внутрь. Ему так понравилось, что он сел в первый ряд и дослушал все до конца.
— Ему так понравилась твоя игра или его возбудил твой пикантный вид в задранной юбке и без трусиков?
— Наверное, и то и другое, — самодовольно усмехнулась Ксюша. — Короче, еще во время репетиции он послал телохранителя за букетом роз, а после ее окончания поднялся на сцену знакомиться.
— Надеюсь, ты не слишком быстро ему уступила?
— Не, а чего тянуть-то? — искренне удивилась она. — Он меня пригласил в такой шикарный ресторан и так роскошно угостил, что я просто не смогла ему отказать, когда он попросился в гости.
— Гм! В следующий раз, когда тебе очень захочется в ресторан, скажи мне. Ну и что было потом?
— Я его спросила: «Как ты ко мне относишься?» Он ответил: «Обожаю!» И тогда я говорю: «Разводись с женой и давай поженимся».
— О Боже! — не выдержала я. — Да на фига он тебе сдался! Ты такая красивая, стройная, молодая — так зачем тебе этот пятидесяти… — Тут я вовремя прикусила язык, вспомнив, что Ксюша не должна знать о моем знакомстве с Херувимовым. — Ну что ты в нем нашла?
— Ой, что ты! — Ксюша всплеснула руками от избытка чувств. — Ты так говоришь потому, что его не видела. Он такой толстый, пушистый и славный… Совсем как мой котик! — И, нагнувшись с кресла, она подхватила на руки теревшегося о ее ноги белоснежного ангорского кота.
Тот немедленно завозился, растопырил толстые лапы и попытался ее укусить.
— Ой, Томино, как тебе не стыдно! Нельзя кусать свою мамочку!
Я с ненавистью посмотрела на эту жирную, кастрированную сволочь, и кот ответил мне не менее злобным взглядом. Наши отношения не сложились с первых же минут знакомства — проклятый Томино сразу почувствовал во мне злейшего врага и повел себя соответствующим образом, при каждом удобном случае пытаясь порвать колготки или укусить за ноги. Сначала я, исключительно из любви к Ксюше, пыталась его задобрить, но потом бросила эти попытки.
Сама я не люблю кошек, зато обожаю собак. О, это такие чудесные существа, смысл жизни которых состоит в безграничной любви к своему хозяину, в то время как кошки холодны и эгоистичны. Григорий
С некоторых пор меня откровенно бесила привязанность Ксюши к своему коту, переходившая все границы разумного. Несмотря на надоедливую телерекламу этот гад упорно не желал жрать свой «Вискас», предпочитая вареную навагу. Иногда он наглел до такой степени, что отказывался даже от рыбы, и тогда Ксюша готовила ему курицу в духовке! Но самым гнусным было то, что несмотря на обилие дезодорантов и освежителей воздуха квартира моей подруги постоянно благоухала двумя тошнотворными ароматами — запахом кошачьей мочи и вареной рыбы.
Сколько я ни пыталась объяснить Ксюше, что с животными надо обращаться именно как с животными и ни в коем случае их не баловать, она не внимала моим советам. Возможно, в этом проявлялась своеобразная сублимация — будучи слишком эгоистичной и себялюбивой для того, чтобы заводить ребенка, она переносила свою нерастраченную материнскую нежность на этого пушистого зверюгу.
— Оставь ты его и давай вернемся к твоему банкиру! — Я нарочно закурила сигарету, зная, что Томино не выносит табачного дыма.
— А что мой банкир? — спросила Ксюша, с неохотой опуская кота на пол.
— Ты мне так толком и не объяснила — зачем тебе вздумалось выходить за него замуж?
— А ты знаешь, какие копейки мне платят за концерты? — неожиданно плаксивым голосом заговорила она.
— Сейчас всем мало платят.
— Да плевать мне на всех! Мне хочется хоть раз в жизни пожить нормально, не думая о завтрашнем дне. Хочется, чтобы за мной заезжали на белом «мерседесе», чтобы зимой возили на курорты в теплые края, чтобы я могла покупать себе все, что захочу, не заботясь о том, что мне не останется денег на обед…
— Короче, ты хочешь сделаться богатой вдовой, — со вздохом подытожила я, а про себя подумала: «Одни люди подобно моей Ксюше комплексуют по поводу отсутствия «мерседеса», другие — по поводу нерешенности вечной проблемы, имеются ли хоть какие-то формы посмертного существования души? Но кто бы мне сказал, которые из них более несчастны?»
— Зачем ты так говоришь? — надулась Ксюша. — Я вовсе не хочу, чтобы мой Аркаша умер.
— Потом захочешь. Так что ответил Аркаша на твое предложение руки и сердца?
— Он очень удивился и заявил, что не может развестись с женой — это слишком сложная и дорогостоящая процедура.
— Ну а ты?
— О, я придумала одну чудную вещь. — Ксюша спрыгнула с кресла, в котором сидела, поджав под себя ноги, и подошла к секретеру. Открыв дверцу, она продемонстрировала мне тонкую белую палку. — Видишь это?
— Вижу.
— Позавчера он уехал, забыв ее у меня, а через полчаса позвонил из машины и заявил, что немедленно возвращается, поскольку там находятся очень важные документы. И тогда меня вдруг осенило, и я заявила, что не открою дверь и ничего ему не отдам, пока он на мне не женится.